Сами берега высокие, обрывистые. Иногда берег снижается к ручью, впадающему в реку, или к заводи, заросшей желтыми кувшинками. В одной заводи спугнули цаплю. Первый раз видел такую большую птицу. На берегах заросли ивы, ольхи. Кое-где стоят одинокие осины – высокие, прямые, толстые. У самой большой осины остановили байдарку, дождались «Урагана», и все сошли на берег. Дерево оказалось в два обхвата. На коре была вырезана надпись: «Мы здесь». Под надписью вырезан череп и кости крест-накрест. Порезы еще не заплыли. На поляне валялись пивные банки и пластмассовый мусор. Чикеренда снабдил нас топором-лопаткой. Этим инструментом выкопали яму и всё зарыли. Мама замазала порезы сырой глиной – так быстрее затянутся. Мама в моем возрасте, оказывается, занималась в кружке юных натуралистов, поэтому знает, как называются травы, птицы, насекомые.
Дни стоят жаркие, безоблачные. Перед полуднем выбрали место, удобное для палатки и купания. Тут и ночь провели.
Сейчас утро воскресенья. Мне скоро будить Петьку. Пойдем проверять жерлицу. Может быть, щука уже попалась?
Пишу о щуке, а думаю об Оле. В городе совсем не думал, а тут думаю. Бабушка любит передачу «Радио-ретро». В одной песне о старом поколении пелось: «Любовь нечаянно нагрянет…» Выходит, и на младшее поколение любовь может нагрянуть…
На меня-то нагрянула. А как сделать, чтобы и на Олю тоже? По примеру генерала прибавлю к своей фамилии ее фамилию. Буду Башмаков-Ермаков. Наши дети будут с двойной фамилией. И уже никто не подразнит их, как меня, «башмаками».
Вообще-то я своей фамилией доволен. Лучше, что ли, фамилия Лаптев? Не лучше и не хуже. Качество фамилии зависит от качества ее владельца. Если двуличный, подлый, ни за какой фамилией не спрячешься. Коршунов или Ястребов может быть добрым, отзывчивым человеком, а Воробьев или Зябликов, наоборот, – бандит из бандитов… Надо расспросить папу и маму о моих предках: какие они были, где жили… Пора будить Петьку. Пойдем снимать щуку.
Часам к одиннадцати вид реки изменился. Густой лес подошел вплотную к обоим берегам. Тень деревьев покрывала воду. Вода потемнела, и все стало таинственным, даже тревожным. Мама просила не уплывать далеко от них.
Плыли еще с полчаса и увидели, что дальше плыть невозможно. С обоих берегов в реку были повалены большие деревья. Развернули байдарку и поспешили предупредить, чтобы «Ураган» пристал к берегу. Течение могло затащить его в сучья преграды.
Все сразу вспомнили череп и кости, вырезанные на осине, и слова: «Мы здесь». Негодяи не поленились пилить толстые стволы, лишь бы устроить пакость.
О возвращении никто не думал. Вчетвером перетащили «Ураган» на другую сторону завала. Перенесли байдарку и вынутые из нее вещи. Прежде чем плыть дальше, отдыхали, объедаясь черникой. Набрали подосиновиков и моховиков. Но настроение испортилось. Какие могут быть еще неожиданности?
Стоянку устроили, когда на левом берегу лес отошел за широкий луг. Вечером мы с Петькой ловили уклеек[6]. Мама для наживки ловила мух на крыше палатки. Уклейки хватали крючок с мухой в драку, мы наловили штук сто.
Папа в стороне от нас ловил раков тремя удочками (без поплавков, с большими грузилами). На крючок цеплял мертвую уклейку. Медленно подтаскивал наживку к берегу, и почти каждый раз за рыбку держался клешней рак. Его, еще в воде, надо было успеть схватить рукой. На ужин была и уха, и очень вкусные раки.
Первым на новом месте в воду входит папа. Пробует дно – нет ли коряг и ям. Измеряет глубину. Вот уж по грудь ему, по шею. Голова скрылась, поднятые руки скрылись. Папа выныривает, плывет и снова опускается с поднятыми руками. Так он добирается до противоположного берега. После этого и мы лезем в воду.
Родители и Петька Шнурков плавают хорошо. Я похуже – устаю. Учусь отдыхать на воде. Дело-то простое: лечь на спину, вытянуть руки в стороны, развести ноги, погрузиться так, чтобы нос и рот были выше поверхности воды; не делать глубоких выдохов, чтобы в легких все время был воздух.
Петька в этот день пробовал ловить щуку спиннингом. Щука на блесну[7] не клюнула.
Мы всё делаем вместе: палатку ставим, хворост для костра носим, грибы и ягоды собираем. По очереди только дежурим ночью. Еще по очереди чистим кастрюлю от копоти. Пучками травы с мокрым песком и глиной удается кое-что сделать. А после никак от черноты не отмоешь руки. За маму кастрюлю чистит папа, говорит, что жалеет руки жены. Если бы с нами была Оля, я тоже чистил бы за нее.
