Отрицательно покачиваю головой, не резко, дабы не вызвать усиление болевых спазмов. Парень не принуждает, аптечку оставляет на тумбе, а кружку с чаем подносит к губам, окончательно допивая, после опускает посуду в раковину, направившись к столу. На протяжении его действий остаюсь на месте, позволяя себе только играть пальцами с тканью кофты. По понятной причине мне сложно функционировать в присутствии Дилана, толком взгляд поднять не способна, чего уж говорить о движениях? Смущенно поднимаю ладонь к лицу, аккуратно убирая прядь волос за ухо, и стреляю коротким взглядом на О’Брайена, следя за тем, как он натягивает на плечи ремни рюкзака, проверяя наличие ключей в кармане кофты. Сам не особо стремится пересекаться со мной зрительно. Понятное дело. Вообще, ожидала, что ситуация примет худший поворот. Но между нами натянута струна колкой неловкости, бьющей под грудь. Или же я одна ощущаю себя так, словно кто-то прокалывает кожу спины иглами?
Свобода близка, она дышит мне в затылок и приятными мурашками осыпает кожу, ведь Дилан начинает шагать в сторону порога кухни, поэтому отхожу к холодильнику, дернув себя довольно сильно за рукав, тем самым ущипнув кожу запястья.
— Я в школу, — не ожидаю осведомления, и внезапность ставит в тупик, отчего оглядываюсь, взглянув на Дилана, а тот тормозит на пороге, рывком поправив ремни.
— Что? — видимо, мой мозг отказывается здраво обрабатывать информацию, поэтому соображаю тяжко, начав хмуриться и заикаться. — То есть, зачем? На уроки? — активно моргаю. Боже, что со мной не так? Хотя, всё и без того ясно. — Или… — надо замолчать, иначе привычка тараторить выдаст моё смущение.
— Звонила заведующая, — перебивает, кажется, сдерживая ухмылку. Окей, рада, что его забавляет моя эмоциональная сбивчивость. Я на его месте давно бы уже пустила парочку обидных шуточек, но парень изменяет себе, оставаясь странно невозмутимым:
— Интересовалась, почему мы отсутствуем.
Еле собираю остаток гордости в кулак, решая громким выдохом выпустить из себя чувство стыда, и внешне занять позицию непринужденной особы, а в итоге звучание голоса выдает во мне ту самую смущенную девчонку. Стыдно.
— И что ты сказал? — больше, больше остроты во взгляде. Наверное, выгляжу крайне нелепо, чем вызываю смешок у О’Брайена, который он мастерски подавляет, прижав кулак к губам, делая вид, будто откашливается:
— Сказал, что это всё мои чертовы отношения.
Второй раз за утро меня охватывает не совсем знакомое чувство щекотливой боли. Дискомфорт в животе, в ребрах, везде. Вся я еле скрываю ощущения, которым поддаюсь, позволив губам еле дрогнуть в слабой улыбке, ибо сам Дилан ухмыляется, с некой наглостью окинув меня взглядом с ног до головы, после чего обворачивается, всё же покидая помещение, что продолжает тонуть в серости дождя за окном. Стою на месте. Пальцами сжимаю ткань кофты, и прислушиваюсь к звуку отдаляющихся шагов, начав шире растягивать губы и покачиваться с пятки на носки, словно… Словно маленькая девчонка. Я не могу описать свое внутреннее состояние, но точно уверена, что никакой скованности, никакого отвратительного барьера, и это странно, учитывая, как часто мы прекращали контактировать из-за многих вещей, происходящих между нами. Может, мы всё-таки смогли привыкнуть друг к другу? Хотя бы, как друзья? Возможно, точнее, я была бы этому очень рада.
Замок щелкает, и опускаю руки, правда, желанное освобождение от тяжести не происходит. Теперь я дома одна, но что продолжает бушевать внутри? Не хочу разбираться. С еле проглядывающейся на лице улыбкой, которая проявляется, несмотря на не самое приятное состояние после выпивки, поворачиваюсь на пятках к кухонной тумбе, на которой парень оставил аптечку. Не могу предположить, сделал ли он это нарочно, чтобы мне не нужно было лезть на стул, или же всё дело в его излюбленной манере не убирать после себя. Не стану тратить время одиночества на раздумья о Дилане, успеется еще вечером, когда он вернется, а пока подарю это время в тишине себе. Как-то эгоистично, но мне правда охота провести день наедине с собой, поваляться, ничего не делать. Нет, конечно, не до такой степени мне плохо, чтобы тюленем дремать на диване. Можно поиграть на пианино, почитать, сделать уроки, немного распеться, дабы напомнить голосовым связкам об их существовании и функционировании. Господи, можно столько всего переделать. Даже предпринять очередную, неизвестно какую по счету попытку превратить свою комнату в нечто стоящее. Как хорошо, что мое настроение настолько нестабильно. Утром я не видела для себя возможности голову от подушки оторвать, а спустя какое-то время готова носиться по дому, распевая давно знакомые песни любимых музыкантов.
С улыбкой разворачиваюсь к тумбе, схватив стакан, и наполняю его водой, решив заранее выпить витамины, иначе потом забью себе чем-то голову и забуду. В принципе, как всегда. Пока глотаю таблетки, бодро шагаю к электрическому чайнику, поставив его греться.
Мне так и не удалось нормально обсудить с Агнесс её состояние. Интересно, поговорили ли они с Престоном?
