Вынимаю телефон из кармана, решив начать беседу с вопроса об её самочувствии, чтобы прощупать почву и понять, стоит ли начинать разговор о наболевшем.
«Ты в порядке?» — пишу, отправляя не сразу. Вчера Агнесс вела себя не совсем адекватно, и причина тому, бесспорно, их с Нейтаном непонятные отношения. Не устану повторять. Мне не по душе то, что происходит между ними. Престон — не тот человек, который ей нужен. У них разная позиция.
Какое-то время смотрю на экран телефона, уходя в свои мысли, и прихожу в себя только в момент, когда экран гаснет, скрывая от меня яркие ярлычки приложений. Чайник закипает, так что собираюсь отбросить волнение о подруге, пока та сама не выйдет на контакт, и прячу телефон в карман, от неожиданности вздрогнув, как только кожу ладони пробирает вибрация. Снимаю чайник, отставляя в сторону, и с надеждой на приятный разговор вновь вынимаю мобильное устройство. Вот только номер не принадлежит Агнесс, которую стремлюсь услышать.
С недоумением, быть может, легким удивлением прочитываю номер, затем имя, которое сама же дала данному контакту.
Отец.
Пальцами обеих рук сжимаю телефон, старательно сглатывая воду во рту, и прикрываю веки, перенастраивая всё свое сознание, чтобы быть готовой к любой информации. Отец не звонит просто так. Для этого требуется наличие причины. И обычно причиной является, к сожалению, просьба.
Выдыхаю. Придется ответить.
— Да? — прижимаю телефон к уху, уже не стараясь привести волосы в порядок, а локоны продолжают спутано свисать с плеч, когда наклоняю голову, слушая с одной стороны знакомый голос отца, а с другой… Странный. Нет, тон приятный, даже очень, вот только в тональности что-то изменилось, я пока не могу объяснить, что именно. Или не хочу думать об этом?
— Привет, Райли, — плохо слышу. Видимо, помехи из-за непогоды.
— Привет, — да, я немного рада слышать его. Кого старюсь обмануть? Это же мой отец. И слабо улыбаюсь, начав медленно бродить по комнате:
— Пап, как… — сгораю от желания узнать, как он себя чувствует, но мужчина перебивает, не расслышав моего оборванного вопроса:
— Слушай, а там дома более-менее прибрано? — ставит в тупик, но мне не привыкать.
— Ну… — начинаю кружиться на месте, изучая хламом забитую кухню. Страшно представить, в каком состоянии остальные комнаты. — Наверное, а что? — не тяну, задав волнующий вопрос. Он выписывается?
— Скоро должна Лиллиан подъехать с подругами, — эм, Лиллиан? А что за подруги? И почему к нам? Что за причина и… Я собиралась обрушить на отца все эти вопросы, но успеваю лишь рот разинуть, встав напротив окна, за которым продолжает лить дождь.
— Приберешься, чтобы не стыдно было? — просит. Слышу звук клавиш. Отец не отрывается от написания книги. При этом говорит со мной. Даже в больнице не отрывается от дела. Мама как-то сказала, что творческие люди дышат своим творчеством, поэтому мы, то есть творческие, немного эгоистичны, ибо относимся к своему любимому делу с большим вниманием. Может, поэтому отец не звонил мне? Сложно.
Отмираю, без желания на лице кивая:
— Д-да, конечно, я… — тяжкий вздох. — Я приберусь.
— Спасибо, я тогда… — он тараторит. Вот от кого у меня данная привычка, и удается перебить отца, успеть вставить слово, чтобы его монолог превратился в наш диалог.
— Постой, пап, — грубо и невежливо, отчего мой голос тише. — Ты вообще как? — обнимаю себя рукой, покачиваясь с одной ноги на другую. Мужчина не молчит, отвечает бодро:
— Здоровье не подводит. Вот сейчас обговариваю публикацию книги с редакцией, — слышу знакомую сигналку его второго телефона, который он использует исключительно для работы. — Мне редактор звонит…
— Да, хорошо, — заикаюсь и прикрываю веки, начав жестикулировать одной рукой. — Я рада, что тебе лучше, — мне хочется дать ему понять, что я переживаю о нем так же сильно, как Лиллиан.
— А как иначе? — хотелось бы мне видеть его выражение лица сейчас, чтобы понять, как именно он воспринимает мои слова о заботе. — Ладно, созвонимся, — судя по тому, что сигнал второго телефона замолкает, отец уже отвечает на звонок. Не стану его задерживать:
— Ладно, пока, — прощаюсь, получая мычание в ответ, после чего довольствуюсь монотонными гудками. Убираю телефон от лица, огорченно изучив экран. Отклоняю. Опускаю руки. Медленно верчусь на месте, взглядом исследуя помещение кухни, и понимаю. Мне сегодня не удастся провести день для себя.
Прижимаю ладонь ко лбу, сделав пару глубоких вдохов, чтобы привести мысли в порядок и собраться с силами для действий.
Надо убраться до прихода Лиллиан, а прийти она может в любой момент. И не одна. Совершенно не хочется видеть её здесь после той крупной ссоры, но и пренебрегать просьбой отца страшно.
Страшно? Именно ли это слово я хотела использовать?
Не лгу себе. Я не хочу огорчать отца. И ещё больше не желаю злить Лиллиан. Просто выполню задание, встречу гостей, после чего уйду в библиотеку с учебниками. Позанимаюсь.
Страшно.
Не нравится мне наличие этого чувства внутри.
***
