— Никто тебе ничем не обязан, Райли, — кивает, будто дав понять, что говорит правильные вещи, всем известные. — Ты не имеешь права так отягощать жизнь других людей. Кто… — она морщится, не веря. — Кто дает тебе это право? Право быть обузой для другого?
Финчер смотрит заворожено, начав медленно приоткрывать рот, чтобы опровергнуть слова женщины, но выходят непонятные звуки прерванных слов, которые встревают в горле, вызывая приступ удушья:
— Я…
— Ты думаешь только о себе, — Лиллиан неодобрительно качает головой, медленно направившись обратно к порогу. — Тебе на всех плевать. На отца, на Дилана, на друзей. Мерзкая эгоистичная девчонка, — встает у двери, неприятно тяжелым взглядом окинув девушку с ног до головы. — Прямо как твоя мать, — выплевывает, резким движением в сторону покидая помещение. Хлопает дверью.
Райли остается одна, но шум в её голове не затихает. Рой мыслей вызывает жжение в черепе, и девушка активно дышит, не контролируя движение своей грудной клетки. Задыхается. Эмоции вот-вот возьмут верх. Янг понимает, что может сорваться. Её глаза начинают гореть пеленой слез, и это толкает к раковине. Панически крутит ручки крана, в голове звучат слова немедленного успокоения. Умывает горячее лицо.
Тише. Тише.
Хрипло проглатывает кислород, но не может им насытить организм.
Тише.
Выпрямляется, упираясь ладонями в края раковины. Прикрывает веки. Дышит.
Тише. Всё в порядке.
Лицо морщится от эмоций, захватывающих сознание, и Янг мычит, сутулясь. Уже готова зарыдать, дать себе потерю контроля, но на автомате дает себе ладонью по лицу, вызвав звон в ушах. Легкое головокружение подталкивает присесть на стул. Шум воды не затихает. Он смешивается с помехами в голове. Сидит. Опускает лицо в ладони. Щека и висок горят — место удара.
Зато в сознании становится тихо.
Физическая боль не остановила моральную, но задержала её, и теперь у Финчер есть мгновение, чтобы привести себя в порядок.
Подходит к кабинету, потянувшись рукой к холодной ручке, но дверь сама распахивается, заставив женщину отшагнуть назад. Встречается взглядом с Диланом, но лишь секунду он удерживает их зрительный контакт, тут же развернувшись и продолжив идти по коридору. Лиллиан переводит спокойное внимание на его руку, в которой он сжимает бутылку виски. Остается невозмутимой, кажется, тихо хмыкает под нос, качнув головой, и проходит в кабинет, улыбаясь Митчеллу. Мужчина сидит за столом, ладонями растирает лицо. Выглядит подавленным, женщина с легкостью прочитывает его эмоции и состояние, правда всё равно не меняется в лице, прикрыв дверь:
— Дорогой, я нашла покупателя.
***
Мне удается «остыть». Я справляюсь, чему очень рада, но осадок после разговора с Лиллиан остается, поэтому не могу избавиться от излишней холодности, когда на кухню входит О’Брайен. Стою у тумбы, протирая полотенцем посуду, которую вымыла. Видимо, она скопилась за дни моего отсутствия, отвратительно, но я не против сделать эту работу за кого-то другого, мне хочется быть занятой, а вода пока не вскипает.
Бросаю короткий, не совсем теплый взгляд на парня, но правда… Правда пытаюсь выжать из себя что-то светлое. Замечаю в его руке бутылку виски, и отворачиваюсь, со вздохом продолжив заниматься делом. Дилан отпивает немного, встав сбоку, и наклоняется довольно низко, локтем упираясь в поверхность кухонной тумбы, кулаком подперев висок. И стоит в таком положении, открыто наблюдая за мной.
Я пытаюсь от него закрыться, морально отгородиться, но не способна игнорировать подобное поведение, вызывающее настоящие здоровые эмоции:
— Боже… — шепчу. — Ты решил ещё выпить? — не отвлекаюсь от посуды, водя по очередной тарелке полотенцем. О’Брайен забавно хмурится, сощурившись, и заводит руку с бутылкой за спину, слегка покачнувшись на ногах:
— Нет.
Улыбаюсь. Понятия не имею, почему, ведь внутри всё продолжает гореть злостью на себя. Мне стоит постараться замкнуться. Ненадолго, может, это даст парню понять, что необходимо соблюдать дистанцию в общении со мной. Лиллиан права. Это не пойдет ему на пользу. Зря он вообще тратит на меня время и…
Прекращаю водить влажной тканью по тарелке, уставившись в поверхность посуды, и медленно перевожу взгляд на О’Брайена. Он смотрит на меня. Не могу понять, с какими эмоциями, знаете, он… Просто наблюдает. Вот… Ничего. Ни напряжения, ни хмурости, ни улыбки. Смотрит.
Начинаю нервно бегать взглядом по сторонам, в итоге вновь останавливаясь вниманием на лице Дилана:
— Что? — не могу сдержать широкую улыбку. — Что? — повторяю, опустив посуду на тумбы, скользнув пальцами по её чистой поверхности. Жду его слов. Хотя бы каких-то, а мои губы давно предают меня, продолжая демонстрировать мое легкое смущение. В подобные моменты не способна заставить себя думать о чем-то другом. О чем-то темном и негативном.
ОБрайен, наконец, отмирает, пожав плечами, и встает прямо, озадачив меня своим молчанием. Подносит бутылку к губам, делая глоток, и начинает обходить меня позади, поэтому щурю веки, качнув головой. Странный, конечно…
Шлепок.
