— Да неужели? — произносит с колким сарказмом, окинув меня давящим взглядом. — Как ты? — он смеется надо мной. — Садись, не напрягайся так, — видит меня насквозь, поэтому лгать ему нет смысла. Этот человек хорошо сканирует других, выявляя их слабость. И сейчас мне тяжело поддерживать облик уверенного в себе человека. — У меня к тебе разговор, — садится обратно, подвинув рюмку к другому краю, намекая, что налит алкоголь для меня, но не подхожу ближе, продолжая топтаться у двери. Мужчину это забавляет. Он криво улыбается тонкими губами, демонстрируя пожелтевшие зубы, и ладонью указывает на стул напротив него:
— Присаживайся, — сам тянется за очередной сигарой, зажав её между зубов. — Чего, как не родной? — издевается. Не позволяю ему морально воздействовать на себя. Шаркаю ногами, пытаясь создать впечатление расслабленности, отсутствия беспокойства и тревоги, чтобы казаться собранным. Громко отодвигаю стул дальше от стола, сажусь, сунув ладони в карманы кофты, и пристально смотрю в упор на Роберта, не желая проигрывать в нашей психологической схватке. Мужчина с настоящим интересом изучает мое лицо, пока чиркает зажигалкой, поднося её к кончику сигары. Мы давно не виделись. Я знаю, чем он занимается — оценивает. Хочет понять, насколько я изменился, чтобы знать, как говорить со мной, как воздействовать. Черт возьми, Лиллиан и Роберт — херовы эмоциональные гении, с которыми мне тяжко справляться.
— Так вот… — мужчина выпускает дым, сощурено исследуя меня. — Я не собираюсь тебе угрожать, я не для того тебя позвал.
— Принудил, — грубо видоизменяю сказанное.
— Называй, как хочешь, — Роберт усмехается. Его пристальное наблюдение вызывает ноющую боль в груди, заставляя меня без остановки глотать воду во рту. Еле противостою его взгляду, еле заставляю себя смотреть в ответ, хмуря брови, чтобы как-то проявлять характер.
Роберт стряхивает пепел на документы, поднося сигару к губам:
— В общем, мне нужны мои деньги.
Теперь щурюсь я. Не знал, чего ожидать от нашей встречи, но точно не этого. Сижу, медленно отводя сердитый взгляд в сторону, пытаюсь понять, что он имеет виду, и не успеваю выдать ответ, как мужчина кивает головой, видимо, ожидая подобную реакцию с моей стороны:
— Судя по твоему лицу, становится ясно, что ты не имеешь понятия, о чем я толкую, верно? — довольно улыбается, заставив вновь обратить на него напряженное внимание.
— Мои деньги, — Роберт подается вперед, локтями опираясь на стол, и указывает на меня сигарой. — Деньги, что стащила Лиллиан перед тем, как сдать меня полиции, — затягивает. Смотрю на него, действительно не понимая, о каких деньгах идет речь:
— У неё нет денег, — набираюсь фальшивой смелости дать ответ суровым тоном. — Мы жили в бомжатниках, — сам себе напоминаю. — Она встречалась с мудаками, только чтобы крыша над головой имелась, так что…
— Так что закрой рот, Дилан, — Роберт прерывает меня спокойным голосом, но тот цепкими пальцами сжимает мое сердце, вызывая сильный дискомфорт. Глотаю воду. Контролирую дыхание. Сохраню подобие уверенности.
— Если у неё есть деньги, — продолжаю, ведь знаю, о чем говорю, — зачем тогда она продолжает…
— Наше с ней дело? — он вновь перебивает, закуривая. — Хм, — наигранно задумывается, говоря с таким видом, будто это очевидные вещи, а я — идиот, ни хера не понимаю. — Потому что это прибыльно, сынок, — меня передергивает от подобного обращения. Сжимаю ткань внутри карманов, стиснув зубы, и с отвращением к себе пялюсь на Роберта, который не проявляет никаких эмоций, пока поясняет мне то, о чем я и без того знаю:
— Мы построили отличную систему — свой бизнес, — стряхивает пепел в мою рюмку. — Она искала состоятельных мужчин, влюбляла их в себя, после чего мы их грабили. И ты знаешь, — указывает на меня сигарой. — Мое основное дело держится на продаже органов, поэтому этот небольшой бизнес с Лиллиан был полезен, — дымит через нос. — Мужика схватила за яйца, мужика развела, ограбила, после чего мои люди приезжают и разбирают наивного придурка на органы, — пускает довольный смешок. — Это была потрясающая система, — выпрямляется, лопатками прижимаясь к мягкому кожаному сидению. — К сожалению, Лиллиан всегда меня раздражала, особенно, когда залетела. Но я не мог её убить, черт, ей даже перечить было сложно. Такую, как она — не найти. Её способности в психологии — если бы не этот дар, я пристрелил её в тот момент, когда она сказала, что беременна, — знаю, я, черт, знаю, лучше бы ты убил её, когда она была беременна. — Знаешь, теперь я даже рад, что у меня есть такой отпрыск. Ты очень похож на меня, — с тошнотой выслушиваю его, с опаской сглотнув. — Но, к сожалению, помнится, ты не особо был годен для моего бизнеса. Кажется…
