Дом погружен во мрак, который приносит больным от слез глазам дискомфорт. Эмоции изматывают меня, но не лишают сил настолько, чтобы помочь мне отключиться и уснуть. Нет, я всё ещё в сознании, голова по-прежнему полна мыслей, но мой эмоциональный диапазон сужается. Я чувствую колкую и резкую боль под сердцем, при этом не зная, как реагировать на неё. Или же мой организм уже не имеет понятия, что еще можно выдать в ответ на такой дискомфорт. Около двух часов я сидела на месте, не меняя положения. Сидела и слушала тишину вокруг, утопала в ней, пыталась размышлять, чтобы привести в порядок мысли, но лишь раззадориваю своих внутренних бесов, которые сильнее изводят меня. Не знаю, с чего вдруг в голове рождается столь безумная идея, но неуравновешенная ситуация толкает на подобные вещи.
Мне нужен человек, который знает, как работать с нестабильностью, который понимает механизм мышления и самой психологической стороны.
Это мерзко, но для того, чтобы разобраться в себе и найти выход из клетки сознания, мне нужна Лиллиан.
Открываю дверь, оказываясь в холодном коридоре, по которому гуляет ветер. Кто-то открывает форточку, из-за чего в доме так зябко. Складываю руки на груди, не находя возможным расправить плечи, поэтому сутулюсь, тихо шаркая к подножью лестницы. Слышу, как кто-то использует чайник внизу. Голова слегка кружится, меня качает, поэтому одной рукой держусь за перила, медленно спускаясь вниз, смотря под ноги, чтобы не оступиться. Голоса улавливаю редко. Только тихий и уставший голос Агнесс, которая предлагает кому-то выпить лекарства. Бесспорно, на кухне сидят ребята. Этот факт заставляет меня ускориться, миновать дверь кухни и с колотящимся сердцем переступить порог темной гостиной. Останавливаюсь, чтобы унять дрожь в теле. Потираю плечи. Слушаю. Шум доносится со стороны кладовой, поэтому не даю себе времени для раздумий. Просто иду по узкому коридору, сощурившись, ведь даже такой тусклый свет приносит глазам боль. Встаю на пороге захламленного и пыльного помещения. Морщусь. Головная боль усиливается от запахов, которыми полны эти четыре стены. Женщина передвигается медленно, но вещами разбрасывается с особой силой. Смотрю на неё, без эмоций. Лиллиан внешне никак не реагирует, когда оборачивается, бросив на меня равнодушный взгляд:
— Что тебе нужно? — будто знала, что я нахожусь здесь, поэтому так спокойна. — Я занята, — хватает с пола холст, бросив в кучу других. Продолжаю следить за её нервными перебежками и попытками порушить здесь всё к черту, и потираю свои плечи, хриплым голосом довольно громко, но совсем без уверенности сказав:
— Я хочу, чтобы вы рассказали мне о матери.
Лиллиан пускает смешок, качнув головой:
— Прости, клуб поддержки состояния «Райли» собирается на кухне, — раскрывает пакет, куда собирается бросать все принадлежности для рисования. При этом не забывает «обращаться» к своей бутылке с вином.
— Поэтому я здесь, — хмуро смотрю ей в затылок. — Вы ненавидите меня, — она опять усмехается. — И не солжете. Вас не заботит мое состояние, поэтому вы не скроете правду, — слишком внезапно женщина оборачивается, с давлением спросив:
— Тебе хочется правды? — сглатываю, никак не могу проявить что-то кроме хмурости и усталости на лице. Лиллиан бросает пакет на пол, создавая шум, который вызывает очередную волну боли в голове, и я морщусь, пальцами касаясь виска. Женщина развязным шагом приближается ко мне, и мне еле удается остаться неподвижной. Лиллиан тормозит в метре, с совершенно негативным посылом в голосе начав:
— В таком случае, слушай, — сжимаюсь, тут же ощутив покалывание в шее и груди, но не отступаю, заставив себя смотреть в упор на Лиллиан, которая без уважение ко мне выплевывает информацию:
— Твое заболевание передалось тебе от матери, и да, это настоящая психическая болячка, — стучит с издевкой по своей голове. — А не безобидный переходный возраст. Знаешь, чем психология отличается от психиатрии? В психических болезнях задействована не только психика. Любое отклонение имеет ряд физиологических симптомов. В твоем случае, у тебя проблемы с клетками мозга, которые отвечают за эмоциональную стабильность или эмоциональное проявление. Клетки отмирают или разрушаются, этого точно сказать не могу, твоя болячка совершенно не изучена. Поздравляю, — улыбается. — Ты особенная, как и твоя мать.
Глотаю воду во рту. Комок остается на месте, вызывая тошноту, но молчу. Молчу, сдерживая ответные слова. Не отвожу взгляд. Лиллиан хватает со стола с красками бутылку, наполняя рот вином, и ладонью вытирает губы, вновь обратив на меня свой равнодушный взгляд:
— Проблема в головном мозге — не единственная. Симптомы и последствия разнообразны. Мне, как психологу, было интересно анализировать тебя. Твоя мать умерла в период третей стадии, но не болезнь убила её, а она сама, по своей глупости. Перебрала. С дозировкой не шутят, — пинает ногой пустую бутылку в ногах, из-за чего она привлекает мое внимание, но сохраняю взгляд опущенным не долго.
