Schwarz, rot, golden (СИ) полностью

Может быть,ты потерялся на страшных улицах этого города, когда был совсем малышом, и с тех пор мечтаешь об ошейнике, хоть и не знаешь никакой иной жизни, кроме бездомной? Или ты еще помнишь мягкий шерстяной плед, на котором ты спал, свернувшись клубочком, и женские руки, которые поили тебя из соски теплым молоком?

Пес смотрел на него, не моргая, и Райнхолду на мгновение показалось, что два круглых аметистовых глаза просто привиделись ему во мгле, а на самом деле он сейчас сидит на корточках на мокром асфальте около мусорного бака и разговаривает сам с собой. Да он и не разговаривал вовсе. Собаки же все равно не понимают слов. Может быть, понимают мысли?

...аможет быть, твои хозяева давно умерли, а, дружок? И ты успел уже побывать на живодерне, куда отправляют всех бездомных собак, чтобы не

собирались в стаи и не кусали мирных людей – но кто-то в последний момент сжалился над тобой и выпустил на волю...? Несладко тебе, верно, пришлось, когда ты был никому не нужен и забыл все другие дела, кроме поисков пропитания. Пойдем со мной, я тебя согрею и накормлю, и мне будет не так одиноко, да и тебе тоже...

Раен протянул к псу руку, желая коснуться черной косматой морды, но тот внезапно поднялся с земли и чуть слышно зарычал, обнажая белые, жутковато мерцающие в полутьме клыки. «Не бойся меня. Я друг. Я не обижу, – проговорил Райнхолд одними губами. – Если будешь всю жизнь всех бояться, так и останешься навсегда бродячим псом...» Но собака, не прекращая рычать, медленно отступала все дальше, пока не растворилась наконец в непроницаемой дождливой темноте.

2

Warte dass die Zeit verrinnt denn ich will dich

wiedersehenWartedass die Nacht beginnt – ich kann dir nicht widerstehen Ich weiss du bist allein denn ich kann dich sp"uren...

OOMPH! “Niemand“

Glaubstdu nie wieder gerade zu gehen, hast du Angst denn es drehet sich Glaubst du nie wieder deutlich zu sehen, hast du Angst es vergehet nicht? Niemand kann dich h"oren, niemand kann dich sehen, niemand wird uns st"oren...

OOMPH! “Willst Du Frei Sein?“

Раньше Джеймс понятия не имел, насколько далеко, оказывается, он способен иногда зайти в своих маленьких капризах. Точнее сказать, он никогда не предполагал, какой стороной эти капризы способны обернуться.

Речь, разумеется, шла вовсе не о его тюремных развлечениях. Вся прелесть этого пикантного дополнения к рабочим обязанностям заключалась как раз в том, что там сроду не существовало никаких границ, вроде как в экстравагантной порнухе собственного сочинения. Только, конечно, заводили они во много раз сильнее,  чем может завести обычное кино с готовыми на все порноактерами, скучными и гутаперчивыми, как резиновые куклы.

Вопрос, однако, был в другом. Это насколько же, черт его побери, экстравагантным должен был получиться рядовой порнофильм – а пускай даже и собственного сочинения – чтобы Джеймс, отнюдь не мнивший себя человеком слишком сентиментальным, в минутном порыве решился пустить на ветер без малого два своих полных месячных жалования?

Именно столько стоил тот чертов залог – чуть больше десяти штук чистыми, не считая пары небольших денежных компенсаций нужным людям для обхода формальностей. Джеймс успел уже подзабыть точную цифру. Тогда, в последний день дежурства, эта неожиданно пришедшая ему в голову идея вдруг показалась

чертовски хорошей и даже в чем-то остроумной. В конце концов Раен, пожалуй, и впрямь заслужил этот небольшой подарок.

Минус один год за решеткой, и заодно – возможность остаться в живых.