Хотя зачем ему было зря сотрясать воздух? Я и так принадлежала ему. С того момента, как Дарис заставил меня принести клятву, я знала, что он возьмет меня, пусть и смогла продержаться достаточно долго. Только ради чего? Любовь Дариса была невероятной, даже от воспоминания о том, как он зажал меня между стеной и собой, мой пульс становился чаще. И все же я помнила, что была против, да и сейчас что-то внутри кричало мне бежать прочь из этой тесной комнатушки, хотя я не понимала, куда мне бежать и почему.
Мелькнул образ скрытого в катакомбах грота, я попыталась задержаться в нем. От темных сводов веяло покоем и чем-то еще, счастливым, сладким, что я никак не могла опознать. Я знала, где находится грот, знала, что мне нужно туда, но никак не могла воскресить в памяти обстоятельства, при которых оказалась в нем впервые. Испугавшись, я начала вспоминать, как попала в Караанду, но эта история была дырявой, как истрепанное полотно. Чего-то не хватало. Паника накатила на меня. Смутное ощущение, что я потеряла что-то чрезвычайно ценное, что-то, куда большее, чем честь, держало меня за горло.
— Дарис, со мной что-то произошло, — хрипло призналась я, наплевав на осторожность. Кто, если не он, единственный мой друг в этом ужасном месте, мог бы мне помочь? — Кажется, я схожу с ума. Я не помню, как оказалась в Караанде. То есть… — мысли путались. — Я помню, как шла от катакомб в винодельческий двор, и потом как была там, но это так странно. Кто-то меня должен был вести, разве нет? Я не понимаю.
— Что? — его дыхание чуть ускорилось, и он сел.
Теперь мужчина возвышался надо мной. Выглядел он сонным, но глаза, цепкие, как и всегда и в любом обличье, были абсолютно трезвыми и очень встревоженными. Если бы мне не было так страшно, я бы залюбовалась его мощным, мускулистым торсом воина и непривычно рассыпанными по плечам каштановыми волосами. Эта мягкая волна напомнила мне что-то, отозвавшееся иглой в сердце.
— Ты не знаешь? — обреченно переспросила я. — Мне нужно к лекарю.
— Тебе нужно домой, в Империю. Там будут сотни лекарей, если ты захочешь, — как-то поспешно сказал Дарис. — Лучшие. Я тебе обещаю.
Я пригляделась: он сжимал зубы, на скулах ходили желваки, будто он готов был то ли напасть, то ли разрыдаться. Сбивающая с ног догадка озарила мой разум:
— Ты приказал мне что-то еще?! Это ты… сводишь меня с ума? Тебе мало?!
— Илиана! — Дарис поднял свободную руку в примирительном жесте. — Я просто попытался уберечь тебя. Я хотел… но не помню, как давал указание, в какой формулировке, — закончил он совсем тихо.
Его ладонь на моем животе сводила меня с ума. Я попыталась скинуть ее как большого паука, но вместо того Дарис крепко ухватил меня ей за предплечье.
— Ты не помнишь, что мне приказал?! — прошипела я. — И теперь мой разум плавится? Ты хоть понимаешь, что мог сделать со мной? Что ты уже сделал?! Ты хотел поиметь меня — и поимел, но теперь еще оказывается, что любовные утехи отшибают тебе мозги, и ты меня уничтожаешь?! Да как ты посмел…
Горло снова будто сжала невидимая рука, и я задохнулась в этой хватке животного и отчаянного ужаса. Слезы брызнули из глаз, я, было поднявшаяся вслед за Дарисом, осела обратно на постель. Все мое тело будто потеряло стержень. Я ненавидела себя за эту слабость, но куда сильнее ненавидела чудовище, только что изнасиловавшее и, может быть, изменившее меня безвозвратно.
— Илиана, послушай…
— Лучше бы убил меня быстро, — почти беззвучно проговорила я. — Чем по кусочку лишать меня души.
— Послушай! — Дарис схватил меня за плечи в успокоительном, как ему показалось, жесте. — Клятва не может изменить память. Я не знаю, что произошло, но я ничего тебя не лишал. Я бы не стал, Илиана, я люблю тебя!
— И что же тогда со мной? — зло поинтересовалась я. — Схожу с ума от счастливой жизни с тобой? И почему, чтоб ты сгнил во тьме, ты все еще меня держишь? Ты не знаешь, что я хочу тебя, когда делаешь это? Забыл, что и это приказал мне?! Считаешь это уместным сейчас?!
Я резко, раздраженно повела плечами, но это не ослабило крепкой хватки. Меня трясло.
— Я не хочу отпускать тебя, — неожиданно признался Дарис. — Я догадываюсь, что произошло, но в этом нет моей вины. Это лишь случайность, я клянусь… Я высказал пожелание в запале. Похоже, ты приняла его за приказ.
— Объясняй!!! — заорала я. Дарис вздрогнул, и я, наконец, встретилась с ним глазами. Теперь вид его был неуверенным, виноватым, и это разозлило меня еще больше. — Объясняй, или я убью тебя. Я не знаю, как, Дарис, но убью.
— Я попросил тебя не думать о моем отце.
— Об отце? — я попыталась понять, о чем мужчина говорит. У него, конечно, должен был быть отец, но при чем тут он?
Дарис потянулся ко мне — я не отодвинулась, все еще ожидая объяснений — и коснулся губами щеки в нежном, как мне показалось, поцелуе.
— Прости меня.
— Отпусти меня немедленно!
Мой голос был сиплым. Когда я сорвала его? Дарис сжал пальцы на моих плечах чуть сильнее.
— Прости меня, прошу. Прежде, чем отпущу. Это моя вина. Ни одного больше приказа.
