Мне было плевать, что Дарис ответит. Я вообще не знала, зачем говорила: куда лучше было бы дождаться, когда его схватят. Я продолжала наблюдать за его неприятным лицом, за глубокой напряженной складкой между бровями. Просто картинка. Я даже не ненавидела его больше.
— Ты так умеешь? — удивленно моргнул Дарис, а потом будто опомнился: — Хорошо. Деньги у меня есть.
Я кивнула и отвернулась, краем глаза успев заметить, как Дарис тяжело, будто это далось ему с трудом, повернул в замке ключ и распахнул дверь. Тут же стало тихо, будто пропало какое-то напряжение. Из проема хлынул горячий, тяжелый воздух, будто кто-то открыл заслонку печи в нескольких шагах от меня. Жар опалил мне щеки и неприкрытую тканью шею, запястья и лодыжки.
Заходя, мужчины восхищенно поежились, а Изуба, невысокий пожилой пар-оолец с бегающим взглядом, важно кивнул своим спутникам. Я отметила это, как могла бы услышать жужжание мухи. Мне было почти плевать, что Изуба прошел мимо Дариса в комнату, чуть не задев меня плечом, и что за ним вошли еще двое, и что эти двое — рослые воины, вооруженные такими же ятаганами, как Дарис — а значит, опасны.
Все, что мне было нужно — убежать. Скрыться, забраться в так заботливо подготовленный Келлфером грот и сидеть там, дожидаясь моего любимого. Надеяться, что он простит меня за глупость и за похоть, и не станет расспрашивать. Я все равно ничего не смогла бы ни рассказать, ни даже намекнуть. Я желала только одного: чтобы когда я брошусь к нему в ноги и буду умолять увезти меня из Пар-оола, Келлфер понял.
Но сначала нужно было скрыться.
Дарис говорил с воинами на непонятном мне языке, они кивали, улыбаясь своими белоснежными зубами. Один лишь Изуба презрительно отвернулся, проходя дальше, и опустился напротив меня в тканевое кресло. Он присвистнул, оглядев пар-оолку Нию с головы до ног:
— Ваара на!
Мой иллюзорный облик показался ему чрезвычайно привлекательным, я почувствовала отчетливое возбуждение. Это было кстати, холодно рассудила я, будто бросая кому-то вызов. Я села на кровать — медленно, как могла соблазнительно, скрестила и вытянула ноги, чуть приподняв подол, и растянула губы в улыбке. Если бы Изуба начал оказывать мне знаки внимания или даже открыто демонстрировать свою похоть, это могло бы вывести Дариса из себя. Даже могло бы спровоцировать его на безрассудный поступок, если повезет.
Я плохо умела играть в подобные игры, потому что всю жизнь относилась к таким методам с нескрываемым презрением. Сейчас же я отчетливо понимала: можно поддержать любую игру, если тебе нечего терять. Переход грани был… простым? Что они могли мне сделать? Изнасиловать? Избить? Что из этого было хуже присутствия Дариса, который в любой момент мог снова взять меня за руку, уничтожая образ Келлфера и пробуждая довольную, но не наевшуюся Идж?
Я обернулась к двери. Дарис не сводил глаз с Изубы.
— Красивая, — растягивая гласные, сказал Изуба брату Нии Табо.
Дарис оскалился. Как я и думала, его взбесили слова Изубы, но что еще ценнее, Изубу лишь подогрело недовольство Дариса, и останавливаться он не собирался. Еще немного, и Дарис сам мог бы броситься на кривые ятаганы, мне стоило лишь еще немного поддеть пожилого пар-оольца, а тому — проявить ко мне больше участия.
Я была мерзка себе и восхищалась собой, когда призывно закусила губу — ужасно неприличный по меркам пар-оольцев жест — но когда ты уже грязна, можно ли испачкаться больше? Изуба тоже провел языком по зубам, представляя, каков мой влажный рот на вкус. Этот облеченный властью местный божок проделывал такое сотни раз: пытавшиеся скрыться путницы платили за свою жизнь телом, никому не жалуясь и предпочитая забыть развратного старика как можно скорее. Я была одной из орды женщин, вынужденно опускавшихся перед Изубой на колени, и он относился ко мне соответственно.
Отвратительно — и очень хорошо.
Изуба вспоминал их скованность и испуганные глаза, глядя на пока еще не сломленную меня. Их образы распаляли его, я была совсем рядом — такая же готовая на все, как он думал. А я ему нравилась. Очень.
Я вдруг подумала, что Изуба и Дарис чем-то похожи, и это открытие неожиданно развеселило меня. Подобное тянулось к подобному, Дарис доверился именно Изубе, не какому-нибудь честному виноделу, как Келлфер. И теперь пожинал плоды. Он терял контроль над ситуацией, и это, я была готова поспорить, выбивало его из колеи. Вместо ночи любви со своей игрушкой — вынужденная попытка договориться с хозяином дома, пока эта самая игрушка строит последнему глазки.
Я хмыкнула, а потом, не сдерживаясь, хихикнула несколько раз.
Двигался Дарис медленно, но почему-то рядом оказался почти мгновенно, и теперь стоял за моей спиной.
— Прекрати смеяться. Встань, — шепнул он мне. — И если дойдет до драки, постарайся спрятаться.
