Отворачиваюсь. Слишком сложно все становится. Марта, я, наш договор, который, к хренам, уже и не разорвешь. Хуже себе сделаешь. Настырность девчонки поражает, душит. Порабощает. Еще никогда не встречал такой глупой упертости. И в то же время льстит это внимание.
С ее телом и личиком Марта может выбрать себе любого, но дуреха влюбилась в меня.
Отец стоит неподалеку. Подхожу и принимаю отеческие объятия.
— С приездом домой, сынок.
Киваю.
Он переводит свой взгляд на Марту, но практически сразу же и уводит. На меня смотрит, улыбается и подмигивает. Постарел мальца.
— Ты же все знаешь, да? — спрашиваю, не скрывая разочарования. И кто ж проболтался?
— Не одобряю, но уж как есть. Тебе на работе надо сосредоточиться, Алекс, а не думать о спасении какой-то там эскортницы, — с пренебрежением в голосе говорит и смотрит в сторону Вавиловой.
Слышу смех мамы и Марты. Они быстро нашли общий язык, а мама не из тех, кто сразу готов открыться незнакомому человеку.
— Она не эскортница, пап.
Снова смех. Мягкий, женственный, расслабляющий. Так и шепчет: «Все будет хорошо».
Наши взгляды с Мартой встречаются. Интуитивно посмотрел на нее, Вавилова почувствовала. Ненароком вспоминаю о мягкости ее губ и тут же отворачиваюсь.
Подхватив чемоданы, мы идем к машинам. Из-за того, что «Ред Булл Ринг», где и будет проходить одиннадцатый этап чемпионата, находится в трех часах езды от дома, принял решение все же заселиться в отель.
С Мартой в один номер.
Слишком маленький городок, слишком много людей вокруг, чтобы в этот раз снимать даже два смежных номера. После моей встречи с Сереной и так слухи не могут утихнуть вторую неделю. Лишнее внимание нам ни к чему.
— Твоя мама чудесная, — говорит сладко, стоит Марте сесть на пассажирское сиденье, — но ты, наверное, в отца пошел.
Прикусываю нижнюю губу, и хочется съязвить в ответ. Но лишь поворачиваю голову к своей занозе. Та улыбается.
— Скажешь, не права?
Марта в коротких шортах. Не так: она в ультракоротких шортах с большими карманами, которые выглядывают из-под джинсовой ткани. Сверху топ, который, кто бы мог подумать, оголяет ее пупок.
Я знаю, что она оделась так специально. Меня поразить хочет. Но выходит лишняя галочка в списке моих проблем. На нее же смотрят! На ее ноги, живот, задницу, сиськи. Последние, кстати, без лифчика. И это как-то неправильно, что ль… Хочется замечание ей сделать. Технически даже право имею.
— Алекс?
— М?
— Ты же помнишь, что должно случиться в эти выходные?
На кошмарную долю секунды теряю управление. Машину слегка ведет, и будь мы на гоночном треке, это было бы непростительной ошибкой. Возможно, вылет или столкновение. Соберись, Алекс!
Марта кладет нога на ногу. Скосив взгляд, подмечаю.
— Что?
— Пункт двадцать четыре, подпункт «а».
Помнит.
Выключаю кондиционер и открываю окно. Запах родной земли успокаивает. Зеленая, свежая трава, молоко и цветы. Но они, не исключаю, от заносы справа.
— Помолвка, — говорит будто не Марта.
У меня перед глазами свадьба брата и Серены. Я видел ее по фотографиям, но с меня хватило и нескольких кадров. Ослеп в одночасье.
Включаю правый поворотник. Останавливаю машину и устремляю взгляд вперед.
— Зачем она?…
Не выдержав, Марта открывает дверь и выходит. Сам остаюсь за рулем.
Fuck!
В груди пустота, которую я наполняю только тягучим сейчас воздухом. Да и он кажется мне бесполезным и каким-то ненужным.
— Хочешь, удалим этот пункт? — говорю, выйдя из машины и встав с Мартой рядом.
Случайно касаюсь своим плечом ее. Загорелая кожа Марты прогревает мою через ткань футболки.
— Да брось, — улыбается, но ей хреново.
Каждый раз, когда я пробую обезопасить ее от удара, она подставляется под него. Это глупо, но чертовски смело. Поражает и заставляет оберегать в сто раз сильнее, просто потому что по-другому не могу.
— Если тебе сложно, я… — делаю паузу, обдумывая свои дальнейшие слова. Ведь мне тоже сложно. Не рассчитывал, что придем оба к этой точке в таком состоянии.
— … Сфоткаешь? — поворачивается и улыбается. В отличие от меня, она без солнечных очков. Щурится на солнце. — Вон поле классное.
Облизнув губы, уходит. Идет быстро-быстро.
Смотрю вслед на перекатывающиеся ягодицы. Их же видно из-под ее шорт. На ровную спину, оливкового цвета кожу, длинную шею и темные волосы, которые она перекинула через плечо.
Будь у меня другая жизнь, может, у меня и получилось бы влюбиться в занозу.
Марта поворачивается, но продолжает пятиться.
Прикрывает ладонью глаза от слепящего солнца.
— Идешь, Эдер?
Шагаю в ее сторону, а девчонка на бег срывается к самому обычному обычному полю. Здесь в округе таких сотни.
Подстрекает догнать, и… Дурная!
Бегу зачем-то. Никогда такой хренью не занимался.
С первой минуты, как перешагнул паддок, все идет наперекосяк. Буквально каждая мелочь выбивается из строя, а любое действие делает еще хуже, чем было.
Напасть. Сглаз. Невезение. Как угодно можно назвать. Но когда по результатам квалификации я показал всего лишь шестое время, едва не выбыв из второго сегмента, понял — дело плохо. Настоящая дрянь!
