Сделка полностью

Тимур не разбился, не сбил стену, просто его машина застряла в гравии. И если он не выкатит свою колымагу обратно на трассу, то объявят красные флаги, и для Тима это будет «DNF», что значит «не финишировал». Ну, как я в прошлую свою гонку. И надо бы парню посочувствовать. Мерзкие, убивающие ощущения от своей полной никчемности.

Зеленые флаги.

Черт, все-таки он в игре.

— Предварительно P1, — Сэм старается говорить ровно.

Но я знаю, как он, да и я, взволнованы.

Мои двадцать пять очков против ноля Сафина.

— Где Марино?

Тишина, пока Сэм выясняет.

— P4.

Что ж, тридцать семь баллов в общую копилку довольно неплохо.

Проезжаю под клетчатым флагом первым. Перед глазами все немного расплывается из-за жары. Балаклава в конце гонки плохо справляется с отводом пота.

Когда останавливаю машину у таблички победителя, не сразу вылезаю.

Прокручиваю случившееся.

Так странно все получилось. Неожиданно.

— Дальнейшего расследования не будет по тебе. Судьи признали это гоночным инцидентом. Так что мои поздравления, Алекс. Ты заслужил эту победу.

— Да! — кричу.

Вот Сафин будет зол.

Откинувшись на небольшой диванчик, беру, наконец, телефон в руки. Экран еще не загорелся, но думаю, там много сообщений.

По-дебильному улыбаюсь и открываю первое. Мама. Потом Серена. Отец прислал видео вручения мне награды. Лично поздравил же в боксах. Обнимал.

Давно его таким не видел.

Нет сообщения только от одного человека, которого, как оказывается, я жду.

Марта молчит. Шантажистка не прислала ни одного скупого сообщения с поздравлением. Про обязательный поцелуй я даже не заикаюсь.

У меня кости в ладонях трескаются от напряжения, когда я держу телефон с пустым полем для сообщений.

Вот сейчас она пришлет.

Или через минутку.

Чувствую себя дурно. Ведь телефон продолжает молчать. В ее профиле две фотографии, и ни одной скопированной с гонки. Ни одной истории с видео моей победы и нарисованным сердечком!

Ни-че-го.

Марта готовится, что скоро меня в ее жизни не будет.

США, Лас-Вегас

«Прости, снова не успеваю прилететь», — читаю очередное сообщение от Марты.

Да, я бы мог обязать ее присутствовать на гонке, согласно нашим же договоренностям, но не делаю этого. Наши отношения в корне отличаются от того, что было в самом начале, и давить на Марту или, еще хуже, упоминать наш с ней контракт довольно низко. Из-за нее я провалил одну свою гонку и сократил себе путь на вершину, как по щелчку! Наш договор спокойно можно слить в унитаз!

Вместо привычного «okay» ставлю реакцию на ее сообщение.

Ее профиль стабильно пополняется фотографиями, неизменно щелкаю сердечко на каждую. Еще и сторис смотрю.

Вот Марта со стаканчиком кофе улыбается новому дню. Вот снова ее длинные ноги, на сей раз в балетках. Дальше целая карусель: круассан, вновь кофе, Марта в прикольной кепке, небо и пальмы… Дальше череда помад на ее губах. Мне никакая не нравится, и эти фотки я не лайкаю.

В следующие полчаса жду от нее сообщения с вопросом: «Как посмел проигнорировать?» Но Марта молчит.

Как-то сложно. Меня выводит из себя ее поведение, пусть я и понимаю его природу. И все же бесит.

Гонка в Вегасе особенная для всех. Она ночная, непредсказуемая, наполненная огнями и ощущением свободы. То, о чем трубят уже много десятилетий: ощущение и вкус американской свободы. У меня, правда, от нее песок скрипит на зубах, но, возможно, это из-за близости Мохаве (От автора: пустыня рядом с Лас-Вегасом).

— Привет, — Таня бьет меня по плечу, когда мы случайно встречаемся с ней у входа. — Давно Марты не было видно.

Мне неожиданно захотелось зарычать, а потом завыть, словно ночной койот. Но я, превозмогая скрипящее раздражение, улыбаюсь. Таня — прекрасная девушка, и она не виновата в наших странных с Мартой отношениях.

— Дела.

Моя бывшая, даже не знаю, как правильно сказать, несостоявшаяся девушка, прищуривается.

У подруг же нюх на вранье. А я… Ну вру.

— Она мне говорила, что собирается сюда. Платье купила для вечеринки. Золотое, блестящее. Прическу новую сделала. Подстриглась.

Замираю. Ничего такого я не знал.

— Не сложилось, — сухо отвечаю и жутко зачесались ладони от желания набрать Марту и потребовать ответы. Мы же так и не созванивались ни разу.

— Жаль. Платье было классным. Она мне фотографии присылала.

— Да, и мне. В смысле жаль. И фотографии тоже видел, — последнее звучит как стопроцентное вранье. И язык высыхает, будто ни капли не попадало в мой рот со дня основания чертового Лас-Вегаса.

— … И как тебе? Может, оно сойдет и для номинации?

— Номинации?

— «Пара года». Забыл?

Таня не сводит с меня взгляда и явно чувствует то, что не надо. Мое замешательство, например.

— Верно, — щелкаю пальцами.

Хочу закончить этот разговор. Ощущение пугающей пустоты скользит по внутренностям. Мне холодно. Ну точно в пустыне.

— Удачи, Алекс, — грустно говорит. Таня разворачивается и уходит. Вытаскиваю телефон из кармана джинсов и набираю Марту.

Она не отвечает, потом меня переключают на автоответчик.

Падла. Автоответчик, разумеется.