Сделка полностью

Мне в очередной раз больно. Отшатываюсь. По горлу лезвием провели и оставили крови стекать по каплям. Его слова лишают меня сил, как и эти капли.

Он же мой брат!

Напряжение и расстройство копится под кожей, и от нужного мне спокойствия остаются крохи.

Смеюсь, но в моем смехе нет ни радости, ни веселья, ни легкости. Вдруг понимаю, что смертельно устал от всего.

Когда до спины дотрагивается чей-то взгляд, уже не ощущаю пульса. То есть он есть, но за ним не угнаться. Хотел бы сказать, что как я на своем болиде, но… нет. Потому что мне от этой скорости нестерпимо душно, и губит жажда.

— Привет, — слышу ее сиплый голос.

До мурашек.

Медленно поворачиваюсь. Перед глазами звездочки наяривают круги. Сглатываю, горло першит. Марта.

Смыкаю челюсти.

Два месяца!

Ее волосы короче. Намного короче, чем были. Лицо чуть уставшее, но вроде как повзрослевшее. Косметики почти нет, лишь ее длинные темные ресницы и немного румян.

Голый пупок на месте, но ноги прикрыты длинной юбкой. В руках сумочка, которую она сжимает пальцами.

— Привет, — отвечаю. — Ты прилетела?

— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.

— Прогуляемся?

Мой самолет совершает посадку в городе, который наполнен для меня щемящими душу воспоминаниями, горьким разочарованием и ожиданием чего-то большего.

Я не видела Алекса долгие недели, и, признаться, это показалось мне суровой каторгой. Думала, будет легче. Но я настолько увязла в этих недоотношениях, что в какой-то момент стало плевать на гордость, честь и что подумает обо мне кто-то из семьи Эдеров.

Меня охватывает озноб от мысли, что я вот-вот увижу Алекса. Скрывая слезы, улыбнусь ему, посмотрю в глаза и прочту…

Скучал? Ждал? Хоть что-то чувствовал все эти дни, пока я не мозолила ему глаза и не трепала нервы?

Я не она, но если гонщик даст мне крошечную надежду одним лишь взглядом, что между нами что-то возможно, ухвачусь за нее, будто это последняя капля кислорода в мире.

Пробираюсь через толпу, совсем не чувствуя ног. А я в кроссовках. Еще в длинной юбке и белой футболке оверсайз, завязанной узлом чуть выше живота. Наряд для меня весь странный и непривычный.Внутренняя усталость сказывается и в таких мелочах.

Подходя все ближе, сердце начинает сходить с ума, а по венам рекой струится огненное волнение.

Он стоит спиной ко мне. Настоящий, а не в моих воспоминаниях или воображении.

Алекс общается с кем-то, посмеивается, хмурится. Напряженные мышцы выдают в нем того гордого, несгибаемого гонщика, в которого по глупости и влюбилась. Впрыгнула в безответные чувства по самую макушку. Утопла.

Вижу и понимаю: мне не стало легче ни на грамм.

Я подкрадываюсь. Вот уже вдыхаю его запах, чувствую тепло его тела, слышу низкий голос. Акцент.

Легкий ветерок задувает под футболку, вспахивая тонны мурашек по всему моему телу.

— Привет, — сипло шепчу. Голос дрожит.

Алекс медленно поворачивается. Его лицо меняется: улыбка сходит, разглаживаются морщины у глаз. Взгляд темнеет.

И мне вдруг страшно. А если прогонит? Если скажет, что больше меня не смеет задерживать? Да именно так: официально, пафосно, в своей манере, когда… Не придерешься, потому что по всем гребанным пунктам Эдер прав.

— Привет, — отвечает. — Ты прилетела?

И не вопрос будто бы.

— Это наши последние дни. Твоя решающая гонка. Я не могла не прилететь.

— Прогуляемся? — бросает вопрос тут же.

Теряюсь и быстро киваю.

Разворачиваюсь и иду. Алекс за мной. Тесно. Пробую скосить взгляд, чтобы убедиться, что это не больной бред, и Эдер впрямь ступает след в след.

— У тебя прическа новая, — говорит, касаясь своим дыханием моих плеч.

— Нравится? — оборачиваюсь на мгновение и вновь глазами просачиваюсь сквозь толпу, идущую к набережной.

— Странно. Непривычно.

Почти спотыкаюсь на невидимом препятствии. Рука Алекса ложится на мой локоть.

Дотрагиваюсь до своей шеи сзади и часто-часто бью взглядом по Алексу: его подбородок, губы, широкие плечи и мышцы груди, толстая, натренированная шея. Сколько килограмм она может выдержать?

В горле пересохло.

— Чем занималась все это время? — спрашивает, оказавшись рядом. Мы, наконец, дошли до набережной.

Веду плечами, потушив обиду. Если бы он позвонил или написал, то я бы все рассказала.

Но он не звонил. Не писал ни строчки. Стараюсь не винить. Алекс дал мне то, что еще никто не давал — защиту. Но обида грызет меня, словно я маленькое, хрустящее яблочко.

— Была на съемках, — отвечаю совсем не увлеченно.

— Каких? Я ничего о них не знаю.

— Да так. Магазин одежды. Купальники, туники и все такое…

— Я думал, одежда — это то, что прикрывает больше семидесяти процентов тела, — Алекс хмурится, и я чувствую его взгляд на своем плече. Мы идем бок о бок.

Чужие, связанные глупой сделкой и кучей секретов.

— С тобой многие не согласятся.

Останавливаюсь, чтобы полюбоваться на залив.

Я бесконечное количество раз уже облизала свои губы, что теперь их чувствительность зашкаливает. Мои руки спрятаны в глубоких карманах юбки. Делаю вдох и наполняю свои легкие морским запахом с нотами амбры и восточных сладостей.

— А вторая?