Печорская еще миг сверлила меня взглядом, потом кивнула и отошла.
Я обернулся. Катерина танцевала с очередным кавалером и даже не смотрела в мою сторону. Если она и вспоминает меня во снах, то здесь, в реальности, я для нее лишь мрачный хромой чужак.
Печорская оказалась права.
На следующий день, прихватив букет ромашек, я нанес визит в их дом на Крестовском острове. Уединенное место славилось у жителей как отдаленный уголок почти девственной природы, далекий от каменных домов столицы. Дворяне и купцы, владеющие домами на острове, проживали здесь летом, наслаждаясь зеленью и пением птиц, а в морозы предпочитали центральные районы. Тихие улочки выглядели пустынными, двухэтажные дома и яблоневые сады спали, занесенные снегом. А вот Печорская предпочла остановиться именно в этом месте. Я понимал, почему.
Оставив шубу и перчатки, я прошел в гостиную и с негодованием увидел, что не один решил сегодня навестить уединенный остров. В центре комнаты на софе сидела Катерина, а вокруг сразу пятеро кавалеров! Я узнал братьев Туровых – они явились втроём, рассудив, что хоть кому-нибудь да повезет снискать девичью благосклонность, молодого наследника графа Белякова и Ивана Булыгина. Все как на подбор – молодые красавцы, любезные, учтивые и умеющие заговаривать девушкам зубы. Особенно таким неискушенным, как Катя. Стол ломился от огромных букетов, я опознал розы и орхидеи, остальные веники остались неузнанными – я не силен во флористике, но выглядели букеты куда роскошнее моих скромных ромашек. Присутствующие тоже это заметили и насмешливо оскалились.
Настроение мигом испортилось. И с чего я взял, что Катя любит ромашки? Лишь потому, что она не видела ничего лучше?
Кстати, то же можно сказать и обо мне. Это в тайге у девушки не было выбора, и я казался ей интересным. А сейчас выбора у наследницы Печорской хоть отбавляй. Красавцы всех возрастов и мастей!
– Граф Волковский, какая неожиданная встреча, – хмыкнул старший Туров – Григорий. – Вот уж не думал встретить вас… здесь.
Братья – с одинаковыми смоляными кудрями, блестящими темными глазами и обаятельными улыбками, переглянулись. Я попытался выудить из памяти сведения о наглецах. Информацию о всех представителях высшего света мне исправно поставлял Костя, вдохновенно рассказывая о них за ужинами. Я на это обычно кивал, радуясь, что брату этого достаточно. А вот сейчас эти вечерние рассказы пригодились. В семье Туровых трое братьев и несколько сестёр. Род древний, но вот финансовые дела в семье обстоят не так хорошо, как им хотелось бы. Впрочем, о банкротстве речь тоже не идет. Понижая голос до интригующего шепота, Костя говорил, что Григорий Туров водит дружбу не с кем-нибудь, а с самим цесаревичем. Сплетники даже утверждали, что как только наследник Михаил взойдет на трон, его приятель Туров тут же получит министерский пост.
Сейчас Григорий сидел ближе всех к Катерине и скалился во весь рот, вызывая у меня желание дать наглецу по шее.
Впрочем, такое же желание вызывали и остальные «женихи».
Братья Григория – Павел и Петр, Булыгин и Беляков – тонкий и смущенный парень, нервно краснеющий от чужих взглядов.
– Отчего же, – буркнул я, отдавая свой букет Кате. Она улыбнулась на мое приветствие, но тут же отвела взгляд. Внутри неприятно кольнуло. Похоже, девушка вовсе не обрадовалась моему визиту.
– Так говорят, вы со дня на день сделаете предложение княгине Ольге! – хитро прищурился Григорий. – Она уже и платье купила… все это знают.
Катерина нахмурилась и сунула мои ромашки в руки подошедшей Ядвиги Карловны. Бывшая смотрительница башни коротко и как мне показалось – сочувственно улыбнулась и ушла искать новую вазу. А Катя отвернулась и снова села на софу.
– Дмитрий Александрович – давний друг Елизаветы Андреевны, – сухо пояснила она. – И вероятно, пришел к ней. Увы, тетя Лиза уехала с визитом и вернется лишь к вечеру. Думаю, вам лучше навестить ее завтра…
– Думаю, я останусь. – Я сел в кресло, невольно поморщившись от внезапной боли в ноге. Тяжело оперся на трость.
Катя вдруг дернула колокольчик и велела заглянувшей служанке:
– Немедленно принесите горячий чай! С малиной…
– Но на столе есть чай, ваша светлость.
Все с недоумением уставились на пузатый чайник и чашки. Катерина побледнела и потерла лоб.
– Да, конечно, – растерянно протянула она. – Не знаю, что на меня нашло… У Дмитрия Александровича болит нога, и я подумала… Не знаю, что я подумала… Это так нелепо… – Беляков смутился еще больше, братья Туровы многозначительно переглянулись, и мне захотелось схватить один из веников – пошипастее – и отхлестать их насмешливые морды!
– Вы очень внимательны, Катерина Юрьевна. И правы. Горячий чай должен помочь. Хотя пока еще никто не приносил мне в такие минуты чай, – мягко произнес я, и она вскинула взгляд, замерла.
– Может, вам стоит завести служанку, ваша светлость? Чтобы чай таскать! – Григорий явно напрашивался на неприятности. Средний Туров – Павел, предупреждающе шикнул на брата. А Иван Булыгин хмыкнул и улыбнулся, почему-то мне.