– Верно, Екатерина Юрьевна. – Лицо Алексея стало серьезным и суровым. – Все началось с моего предка, которого вы знаете как Петра Благодетеля. Молодому правителю досталась тяжелая ноша, во владение он получил почти разоренное государство. Это было темное время, господа. Петр вступил на престол, когда нашу страну раздирали и внутренние междоусобицы, и внешние враги, объединившиеся за нашими спинам. Смута, дрязги, проигранные войны, тяжелые потери и бесконечные раздоры… Государство было на грани уничтожения. – Император потемнел лицом. – Очередной военный поход привел Петра в Сибирь. Остатки его войска укрылись за стенами древнего бастиона. Враги тогда отступили, Петру и его людям удалось выжить. И там же мой предок встретил девушку. Местную шаманку. Ее звали Алтынай. И она была…
– Синей птицей, – тихо сказала Катя.
– Верно. Истинной, древней. И что удивительно, эта девушка полюбила Петра. А он – ее. Эти двое провели вместе какое-то время. А потом Петр был вынужден вернуться в столицу. Алтынай не держала его. Она знала, кто он и какую ношу несет. Уехать с ним она тоже не могла, птице требовался лесной простор. Но она очень хотела защитить любимого. И напоследок преподнесла великий дар.
Алексей помолчал, мы тоже. Казалось, история оживает, а тень той великой любви все еще витает рядом.
– Петр вернулся в столицу. Но с тех пор всё изменилось. Невероятная удача стала вечной спутницей императора. Царь восстановил государство, расправился с врагами, нашел и уничтожил зачинщиков смуты. А еще – выстроил новый город, причем так быстро, что многим это показалось чудом. Да и другие его деяния называли то невероятными, то немыслимым. Петр стал не только Благодетелем, но и реформатором. И всю свою жизнь посвятил улучшениям и прогрессу. На него покушались много, много раз. И все бесполезно. Дар Алтынай надежно защищал многие десятилетия. Порой император навещал ту, кого встретил под дубовыми ветвями и любил всю жизнь.
Я вспомнил печать на послании с моей сделкой – лист дуба и шаманские знаки внутри. Древний знак императорской семьи.
А ведь дед Кузьма как-то оговорился, что сидел за одним столом с самим Петром Благодетелем. Правда, тогда я счел это хмельными выдумками подвыпившего конюха.
– Но Петр думал и о наследниках. Хотел и им передать силу, чтобы каждый его потомок мог стоять на защите государства. Так возник древний договор о синей птице.
– Цесаревич Михаил должен был приехать в тайгу, – негромко произнесла Катерина. – Очаровать меня. Влюбить… вероятно, у него могло получиться. Я молода и неопытна, а он… На то, чтобы передать дар, было отпущено совсем немного времени, пара месяцев. Потом ваш наследник должен был вернуться в Петербург и жениться на южной принцессе. Как того и требуют государственные дела. А я… я бы осталась в тайге.
Алексей несколько минут рассматривал воинственное лицо девушки. Темно-русые брови сошлись на переносице. За окнами потемнело. Давящая, нечеловеческая сила государя ощущалась вполне отчетливо. Казалось, стоит ему захотеть, и эта сила согнет нас в бараний рог, для чего императору даже не понадобится вставать из своего кресла. Но потом правитель хмыкнул и расслабился. Дышать стало легче.
– В вашем изложении, Екатерина Юрьевна, все выглядит довольно… неприятно. Признаться, я не думал о договоре в таком ключе. Да и девушки всегда получали хорошие отступные, об этом заботился род Печорских, они стали смотрителями и хранителями тайны в этом соглашении. Что ж… в общем вы правы. Именно так все и должно было случиться. Но на этот раз в договор вмешались и послали в тайгу нового человека.
– И кто же это был? – спросил я, хотя уже предполагал ответ.
– Это был я, – без улыбки сказал юный Николай.
– Верно. – Император хмыкнул в усы. – Кто же знал, что мой младший окажется таким… ретивым. Пятнадцать лет всего, а уже проворачивает за моей спиной свои дела.
Алексей снова хмыкнул. Злости в его голосе не было, лишь досада. Впрочем, возможно, ее не было сейчас. Кто знает, какую трепку устроили Николаю, когда правда выплыла наружу.
– Древний договор бесчестен, отец, его следовало пересмотреть. Я говорил вам. Но вы были заняты государственными делами.
Алексей снова хмыкнул. А я с интересом посмотрел на второго наследника. Волосы не золотисто-пшеничные, как у отца и брата, а темно русые, пепельные. Глаза прозрачные и серые. Худой. Бледный. В нем не ощущается могучая живая сила императора, но все же чувствуется что-то иное. Встреча с Полозом изменила меня, теперь я видел больше, чем другие люди. И во втором наследнике чувствовал некую инаковость, отличную от императорской. Может, грязные слухи верны, и мать Николая вовсе не императрица?
Сейчас Николаю всего пятнадцать, и никто не принимает этого парня всерьез. Похоже, зря. Он уже сумел тайно провернуть всю эту сделку, лишив старшего брата дара синей птицы. Говорит, что им двигала лишь забота о чести, но так ли это? Ох, не прост мальчишка, совсем не прост!