– Конечно, вы можете сами присутствовать на наших уроках. Чтобы убедиться в моих способностях и квалификации.
Тьфу-тьфу. Надеюсь, у настоятельницы найдутся другие важные дела. Однако аргумент оказался убойным, и Елизавета явно не могла придумать возражений.
– А что, хорошая мысль! – слегка смущенно сказал Гектор. – Пусть Дмитрий Александрович попробует! Вдруг получится…
Елизавета едва удерживалась от грубости, но, так и не найдя разумных доводов, чтобы меня послать, неохотно кивнула.
– Что ж, попытайтесь, Дмитрий. Конечно, эта затея провальная, но кто я такая, чтобы возражать! – Последнее прозвучало с явной издевкой.
Вот и договорились. Я кивнул и тут увидел взгляд Глафиры. Женщина улыбалась, но в глазах притаилась злость. Похоже, учительница географии совсем не обрадовалась моей просьбе. Может, боится соперничества? Но я ведь совсем не претендую на ее место! Впрочем, пожилые Давыдовы не знают о моих намерениях и могут неверно истолковать инициативу.
Однако главного я добился и решил начать уроки с Катериной сегодня же.
– Дополнительные уроки? С… этим? Не пойду!
– Велено явиться!
Глаша развела руками, показывая, что она не виновата. Я со злостью сжала кулаки. Это что, новый способ надо мной издеваться? Что еще за дополнительные уроки? Мне и обязательных хватает!
Вот только деваться некуда. Глаша терпеливо взирала на то, как я избиваю подушку, представляя на ее месте лицо пришлого историка. Поняв, что это не поможет, я одернула платье и решительно вышла в коридор. Раз уж унижения не избежать, лучше с ним не затягивать!
Пансионат по-прежнему заливал дождь, и даже с зонтом я успела замочить ноги и подол платья, отчего в класс входила еще более расстроенная.
Историк уже ожидал. В темной ученической, освещенной парой масляных ламп, его лицо с резкими тенями показалось мне лицом дьявола. Такое же убийственно-красивое и опасное. Может, если осенить голову крестом, учитель исчезнет? Я попробовала, и темная бровь пришлого взлетела вверх, а сам он как стоял посреди класса, так и остался. Увы, не помогло.
– Катерина, с тобой все в порядке?
Было отлично, пока вы сюда не притащились, – так и хотелось ответить мне. Но препираться с учителями – себе дороже, к сожалению.
– Тебе ведь уже сообщили о наших уроках?
Я кисло кивнула.
– Замечательно.
Он указал на парту с раскрытыми учебниками и тетрадью. Я плюхнулась на стул, даже не пытаясь скрыть отвращения. В комнату ввалилась, пыхтя, Добрава и, устроившись в углу, вытащила моток пряжи и спицы. А учитель подвинул мне раскрытую книгу.
– Давай начнем, Катерина.
– Не понимаю зачем все это, – буркнула я, но господин Волковский и бровью не повел.
Не замечая моих терзаний, учитель указал на книгу.
– Скажи, тебя ведь пытались обучить?
– Да. – При одном взгляде на страницу книги в висках закололо. – Но ничего не вышло. Я это… дефективная. Или сумасшедшая.
– Кто тебе сказал такую глупость?
– Да все так говорят, что тут непонятного! Дикарка не может сложить в голове слова, вот и все! – безразлично пожала я плечами, пытаясь сдержать подступающие эмоции. Кажется, не получилось и я просто отвернулась к окну. Застарелая обида – на других за насмешки и на саму себя за странную немощь, снова ударила так больно, что сдавило горло.
Учитель некоторое время молчал. А потом вдруг подтянул стул и сел рядом. Я упрямо на него не смотрела. Да и что я там не видела? Как только учителя узнавали о моих особенностях, лица у них делались такие… гадкие. Презрение пополам с отвращением. Словно я какое-то животное! Словно нарочно путаю буквы, чтобы доставить им неприятности! А я ведь совсем не нарочно…
– Я пыталась научиться. Поначалу. – Бросила я, глядя на плачущее окно. В большой ученической по-прежнему нет стекла, так что занимались мы теперь в малой. Я не очень ее любила, здесь всегда было тесно и света не хватало даже в солнечный день. А в такой дождливый как сегодня и вовсе царил полумрак.– Но у меня не получалось, а учителя злились. Когда я поняла, что все бесполезно – и пытаться перестала. Что толку стараться, если мой разум не может воспринимать все эти написанные строчки!
Пришлый молчал, и не выдержав, я все-таки повернулась.
И удивилась. Никакого презрения на лице историка не было, как я ни вглядывалась.
– Кажется, я уже встречал что-то подобное, – задумчиво произнес он. – Служил в моем полку парень, очень сообразительный, но вот с буквами у него никак не складывалось.
– И что с ним случилось? – поневоле заинтересовалась я.
– Когда мы виделись последний раз, ему вручали нашивки унтер-офицера, – усмехнулся историк. – А ведь поначалу он не мог даже прочитать письмо из дома, все буквы у него путались и плясали, меняясь местами. Но он научился. И ты сможешь, Катерина.
– Но… как? – Я не смогла сдержать надежду. Сколько ни убеждала я себя, что моя особенность ничего не значит, да и не нужна грамота лесничему, желание увидеть на страницах мир, который доступен другим людям- – не покидало.
– Просто ему понадобилось больше времени, чем другим. И некоторые хитрости. Я покажу, что помню. У тебя обязательно получится.