– Я не знаю. Не люблю и все. Раньше даже зимой пыталась распахнуть створки, за что регулярно получала нагоняй. – Катерина вздохнула. – Потом привыкла как-то… Но все равно не люблю. А еще – огонь. Головой понимаю, что он нужен, чтобы согреться, но предпочитаю не приближаться. Девчонки в холода любят сидеть у камина, а я вот лучше подальше, в углу.
– У окна, – понятливо уточнил я. Ну да, девушка и в классе заняла привычное место.
– Да. Это звучит глупо?
– Необычно, – честно сказал я. – Ты такая и есть – необычная. Я не встречал таких, как ты, Катерина.
– А я – таких, как ты, – тихо сказала она. Некоторое время мы молчали, поглядывая друг на друга и смущенно улыбаясь. Темная вода Медяжки ласкала пятки, солнце расплескивало пригоршни золотого света. А у меня внутри трепетало какое-то странное чувство.
– А вы? То есть… ты. Чего боишься?
Я нахмурился, размышляя. Кажется, никто и никогда не задавал мне этот вопрос.
– Боюсь терять тех, кто мне дорог, – честно ответил я, и девушка понимающе кивнула.
Неловко прокашлявшись, я отвел от нее взгляд и уставился на плавающие в воде ивовые листья.
– Ты говорила, что у тебя есть жених? Кто-то из местных?
– Да нет же, – тоже опустила она голову, всматриваясь в воду, коса шлепнулась кончиком в озеро. – Он из Тобольска. Большой город, говорят. Приедет ко мне осенью, свадьба назначена на начало сентября. Уже скоро.
– Свадьба? – Новость мне не понравилась.
– Ну да. – Катерина пожала плечами, не отводя глаз от воды. – Отец Серафим нас и обвенчает. Стану я не Липницкой, а Шульгиной. И жить останемся неподалеку, я лесничим стану…
Я моргнул. Что-то звучало все это слишком неправдоподобно.
– А он кто, жених-то твой? Часто вы общаетесь?
– Сын Тобольского купца. Но по правде, я его никогда не видела.
– Не видела?!
– Нет. Нас обручили еще в детстве. Он не может приехать, то дела, то болезнь какая-то… слаб здоровьем. Арсентий, так его зовут. Красиво, правда? Он присылает мне подарки. На именины и рождество, а еще иногда на пасху. Вот только…
Я заметил, что девушка нахмурилась и закусила губу. А потом резко повернула голову и глянула на меня.
– Я знаю, что все это странно! Я не дурочка.
– Я такого и не говорил.
– Но подумал. Все так думают, даже Аня, а с ней я все-таки дружу. Жених, которого никто никогда не видел, это странно! И если бы не его подарки, меня и вовсе подняли бы на смех. Но они есть. Красивые. На каждый праздник. Ни разу не пропустил. Вот только… – Она снова отвернулась и, словно не замечая этого, принялась расплетать косу, пропуская пряди сквозь пальцы. – Словно… и не мне он подарки дарит.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну понимаешь… я ему пишу письма. Вернее, Аня пишет, а я диктую, у меня с письмом ведь не очень. Так вот на шестнадцать лет я просила прислать мне нож. А получила зеркальце. Изящное, на ручке, со стеклышками. А в прошлом году Анька две страницы исписала под мою диктовку, так я хотела арбалет. Знаешь, какой красивый? Дед Макар из Околицы мастерит, он настоящий искусник! Ложе резное, ореховое, все в завитках, тетива конопляная, не арбалет, а песня! Я его взяла, а он поет!
Я во все глаза смотрел на раскрасневшуюся девчонку. И я хотел впечатлить ее драным кошаком? Промашка величиной с тайгу.
– Вот я все это в письме и описала. А получила шаль с кружевами. И ответ такой… «Пусть эта шаль согреет твое любящее сердечко и напомнит обо мне, милая Катерина!» – фыркнув, она изобразила французский выговор, и я не сдержал улыбку. – Вот тогда я и подумала, что Арсентий вовсе не читает моих писем. Ни одного. И все мои просьбы улетают в никуда. А может, письма и вовсе отправляются в мусор. Он ведь никогда не спрашивает, как я живу, что меня беспокоит. Просто присылает подарки, и все такие глупые! Девчоночьи. Ленты, заколки, конфеты. Цепочки как-то. Зачем мне в лесу эта цепочка? Да и не ношу я ничего, кроме подарка Хизер, – ткнула она в шнурок на шее. В расстёгнутом вороте угадывался медальон, как раз между двумя небольшими округлыми женскими прелестями. Я отвел взгляд. – Шоколад еще присылает. А я не люблю шоколад! И даже писала об этом. Несколько раз! Но нет же…
Выходит, жених есть, но вроде бы и нет. Интересно.
– У меня есть его портрет.
– Покажешь?
Она вскинула синие глазищи.
– Зачем?
– Знаю некоторые семьи в Тобольске, – выкрутился я. – Вдруг видел твоего Арсентия, и смогу о нем что-нибудь рассказать.
Она кивнула, и на миг даже показалось, что сейчас достанет портрет из кармана, вдруг девчонка таскает с собой образ женишка? Ближе к сердцу, так сказать.
К счастью – нет.
– В комоде у себя в комнате спрятала. Потом покажу… А вот мой портрет он так и не попросил… словно и неважно ему, как я выгляжу! Что за жених такой, которому плевать на внешность невесты? Может, я и вовсе уродина?