Еще раз пробегаюсь по девчонке взглядом. Стоит между барной стойкой и разделочным столом, хлопает глазами и хватается за футболку. Ну, в самом деле, я не маньяк, чтобы вот так реагировать.
– Где Кай, Василиса?
Василиса вздрагивает. Быстро облизывает губы, наконец-то отпускает край футболки и смотрит прямо.
– Он… – Прочищает горло и, наконец-то берет себя в руки. – Кай спит на диване в гостиной. Если вы на пару минут выйдете, я могу…
Василиса
Конечно, он даже не соизволил дослушать. Несколько широких шагов – и мужчина у раковины. Достает стакан. Набирает воду.
– Я могу разбудить сама, – произношу немного тверже и громче. Молчит. Все равно что со стенкой разговаривать.
Закрывает кран и обходит стойку, держа в руках стакан, а я догадываюсь, что лощёный индюк собирается сделать. Чувствую, как злость буквально жжется в кончиках пальцев, отчего хочется сжать кулаки. Нельзя же быть козлом до такой степени.
– Варварский способ, – подхожу к краю стойки, не решаясь выйти за пределы своего уголка,
Субъект успевает сделать только два шага в сторону гостиной. Плечи едва заметно вздрагивают, словно от смешка, и он оборачивается. Смотрит на меня как на кусок дерьма. По-другому, увы, не скажешь, только не понимаю, почему? Чем я так сильно ему не угодила?
Шаг.
Два.
Только Бог знает, сколько сил прямо сейчас приходится прикладывать, чтобы не отойти.
Виктор тоже подходит вплотную к стойке. Ставит стакан с водой, складывает руки на столе. Я снова оказываюсь под гипнозом стальных глаз.
– Способ вполне соотносится с характеристикой напыщенного индюка и идиота, не находите?
Теперь, когда нас разделяет широкая барная стойка, а свет над ней позволяет рассмотреть хозяина дома лучше, в глаза бросается полное отсутствие какого-либо сходства между братьями.
Широкая линия челюсти и темная щетина добавляют возраста к его… На сколько он там старше брата? Глаза прожигают насквозь. Считывают мысли, страхи, желания подобно тому, как ребенок читает детскую книжку.
– Вы можете выйти на пять минут? Я разбужу его и переоденусь.
– Разбудишь Кая за пять минут? Ты? – Лениво вскинутая бровь, самодовольный насмешливый голос и развязное «ты» заставляют вспомнить все слова из матерного лексикона Кая.
Только переставшие пылать от стыда щеки снова начинают гореть. Так выводить людей из себя парой фраз – очередной его талант? Как можно из простого вопроса создать целую задачку со звездочкой?
– Да. – Уверенно киваю.
– Вперед. – Царским жестом приглашает выйти из своего укрытия, уже не сдерживая расплывающуюся ухмылку.
– А вы не?..
– Нет. Не имею привычки отказывать себе в удовольствии наблюдать за самонадеянными людьми в момент их глубочайшего фиаско.
Оттолкнувшись от барки, разворачиваюсь и быстро, пока не передумала, выхожу из кухонной зоны, направляясь к злополучному дивану.
.
Виктор
Удивительно, но у брата обнаружились зачатки чувства прекрасного. Хоть что-то унаследовал от отца, кроме полуальбиноской внешности.
Если не думать о том, что из себя представляет эта девица, то в целом…
Подперев стол задницей, исподлобья наблюдаю за открывшейся картиной.
Забавно. Как в ней умещается столько злости? Задрав нос, шагает к дивану. Длинные волосы скручены в мягкий пучок, гордо расправленные плечи и вскинутый вверх подбородок – вот это видел днем. Но сейчас… Сейчас бежевая футболка и тёплый свет кухни подсвечивают золотистую загорелую кожу, а стройный пропорциональный силуэт тела дает понять, что передо мной молодая девушка. Хорошенькая молодая девушка.
Но все это ничего не значит. Профессиональный интерес. Привычная оценка. Ничего более.
Словно почувствовав мой взгляд, девчонка останавливается у дивана и прикусывает губу.
Разочарование перекрывает собой и аппетит, и желание разгрести почту. Хочу быстрее покончить с этим вечером и завалиться спать.
Василиса
Если бы только Бестужев-старший хоть на пару секунд отвернулся! Но он стоит, облокотившись спиной о барную стойку. Попивает воду из того самого стакана и явно наслаждается представлением.
Брюки – вот они. Валяются на кресле на расстоянии вытянутой руки.