– Твое тело подверглось воздействию неизвестного ранее состава. Вот почему ты так… изменилась и обрела некоторые способности имуги. Предполагаю, что у смеси ушло больше времени на раскрытие, чем у обычного усилителя, и это объясняет, почему новые силы так долго дремали в тебе. Не забывай, что это всего лишь догадки, – быстро добавил он. – Пока еще слишком рано что-то утверждать. Но я прошу тебя показать мне… ту метаморфозу, которую описал Руи. Я бы хотел увидеть это сам.
Я оцепенело выслушала его. Яд имуги в моем теле изменил действие усилителя. Я вспомнила о том существе в сверкающей сине-зеленой чешуе, которое кружило вокруг меня. Как мне хотелось сделать шаг вперед, поприветствовать его, заговорить с ним. И тот яркий белый свет – это была жизнь, но измененная, с оттенком жестокого, древнего холода.
Возрождение неизвестного рода.
Я, почти не чувствуя себя, подняла правую руку. Холодные чешуйки поползли вверх от предплечья к кончикам пальцев, поблескивая в тусклом свете.
Возможно, раньше я испугалась бы тех черт имуги, которыми обладала сейчас. Я закричала бы от ужаса при виде змеиной чешуи на своей руке. Но все, что я чувствовала сейчас, – лишь слабое удивление оттого, что это не сон, что я действительно стала змееподобной. Я вертела руку то в одну, то в другую сторону, наблюдая, как чешуйки переливаются в свете свечей.
Чан поперхнулся.
Хана резко втянула в себя воздух.
Руи плотно сжал губы.
– Хватит драматизировать, вы оба, – прикрикнул он на друзей.
Я с трудом сглотнула, когда он взял меня за руку и сплел свои пальцы с моими. Если его и беспокоил ледяной холод чешуи, он не подал виду.
– Воздержись от поспешных выводов, – сердито сказал Руи Кану. – Ты еще многого не знаешь.
В каждом его слове звучало предупреждение.
Советник уставился на мою руку.
– Спасибо, Лина, – сказал он автоматически.
Я позволила чешуйкам раствориться. Руи крепче сжал мои пальцы, сначала один раз, затем второй. В прохладе его руки я чувствовала утешение.
– И ты можешь призвать их в любом месте на твоем теле?
Я вспомнила, как они появились на моей шее, когда Дживун взмахнул топором. Хотела сказать «возможно», но что-то удержало меня. Скорее всего, это было предостережение в голосе Кана. А может, и отвращение на лице Ханы. Поэтому я сказала:
– Я… я не знаю. Не думаю. Пока что только на руках.
– Понятно. – Кан сжал зубы, будто распознал мою ложь.
Я отчаянно желала сменить тему разговора.
– Моя нога, – сказала я, проводя пальцем по воспаленной коже на задней поверхности бедра, – и шрам на лице. Раны, полученные в схватке с Дживуном, уже зажили, а эти остались, как и боль в ноге. Я не понимаю почему.
Я ждала ответа от Кана, но вместо него ответил Руи, и голос его звучал мягко.
– Боль в ноге, шрам на лице – последствия не только телесных, но и душевных ран. Они взаимосвязаны. – Он снова сжал мою руку, будто говоря: «Я здесь, я с тобой».
Я покраснела. Руи был прав. Мне вспомнилась жестокая улыбка Асины, с которой она вонзила кинжал мне в ногу. Дживун, вырезающий слезу на моем окровавленном лице. Боль, шрам, вечная слеза.
Они напоминали о том, что произошло, кого я потеряла в ту ночь, когда на моей ноге появилась необратимая рана; о том ужасе, который я испытала в лесу.
– Значит… они никогда не заживут? – Я почувствовала привкус горького разочарования.
– Боюсь, что нет, – тихо ответил советник. – Конечно, есть мази, настойки и отвары, которые смогут приглушить боль. Но сама боль в ноге останется с тобой навсегда. Даже в твоей новой жизни.
– Моя новая жизнь в качестве… – Я запнулась. – Что… Что я такое?
Никто не ответил.
В комнате стояла удушающая тишина.
– Кто я? – снова прошептала я и на этот раз почувствовала страх.
Наконец Руи тихо ответил:
– Ты – Син Лина. Ты – Жнец из Сунпо. Ты – девушка, которая отправилась в Кёльчхон и вырезала сердце токкэби.
Его слова запали мне в душу.
Я – Син Лина. Жнец из Сунпо.
Я – девушка, которая отправилась в Кёльчхон.
Я – девушка, которая вырезала сердце токкэби.
Руи усмехнулся, в его глазах заплясал лукавый огонек.
– Мы еще не знаем, что ты такое, Лина. Но что-то мне подсказывает, что выяснять это будет очень и очень весело.
Я стояла на мягкой зеленой траве холмов Кёльчхона.
Ласковый послеполуденный ветерок ерошил мне волосы, гладил кожу и касался моих щек. В воздухе витал запах цветов. Я улавливала самые слабые ароматы нектара, самый отдаленный запах амброзии, исходящий от разноцветных лепестков. Вдалеке виднелся пруд, сверкающий под лазурным небом. Мое сердце колотилось от предвкушения.
С минуты на минуту.
В любой момент.
На мне был ханбок цвета лаванды. Шрам на лице скрыт под слоем косметики. Волосы отмыты от грязи и крови и заплетены в аккуратную косу, на конце которой повязана тэнги[24] нежнейшего розового оттенка. Я должна была выглядеть спокойной, умиротворенной и доброй.
Как старшая сестра.
А не как убийца. Не как… кем бы я ни была.
