– Времена года вернулись, и жители ликуют. Уже началась подготовка к весенним обрядам, – продолжает Ринни. – Во время коронации силу королевы увидят другие правители и не станут в тебе сомневаться.
При напоминании об уготованной мне роли росток сострадания быстро увядает. Я всего лишь инструмент. Я подарила его миру весну и буду укреплять его правление. Мое предназначение здесь не имеет ничего общего с тем, чего хочу я.
Эльдас вздыхает.
– Надеюсь, это правда.
– Не сомневаюсь, все так и будет.
Эльдас смотрит в дальний угол комнаты. Ринни по-прежнему стоит, чего-то выжидая. Она видит нечто, скрытое от меня. Я бы посчитала, что разговор окончен. Но она отчего-то медлит.
– Ринни, – наконец глухо произносит король. – Ты единственная представительница женского пола, кто когда-либо обедала за моим личным столом. Ты была рядом со мной дольше, чем любой из советников и судей. Ты… – Эльдас пытается выровнять дыхание. Кажется, его переполняют чувства, на которые я не считала его способным. – Ты единственный друг, который у меня когда-либо был. Так скажи, что мне делать? Весна уже пришла, но из-за Завесы еще дуют порывы зимнего ветра. Если она не научится управлять своей силой, я боюсь худшего. Я опасаюсь ее подвести. И страшусь, что в этом месте она, подобно мне, познает лишь страдания. Скоро наступит время коронации. И мне хотелось бы, чтобы до нее она обрела свое место.
Я приподнимаюсь на цыпочки, прислоняюсь к стене, чтобы лучше видеть. Мне хотелось бы рассмотреть выражение его лица. И понять, насколько искренни тепло и беспокойство, что я слышу в его голосе.
Ринни медленно подходит к трону. Я вижу, как она тянется вперед и касается ладонью щеки короля. Внутри все сжимается, но я не понимаю почему.
Эльдас поднимает взгляд. В обращенных на Ринни глазах читается тоска. Но она не убирает руку от его лица, а Эльдас даже не пытается отстраниться. Сомневаюсь, что, если бы его коснулась я, он повел бы себя так же. С другой стороны, впервые дотронувшись до мужа, я его ударила.
«Мне не стоит на это смотреть».
И все же я не могу отвести глаз.
– Глубоко внутри ты хороший, Эльдас. Но очень груб на поверхности. Ты ведь знаешь. – Большим пальцем она поглаживает его по щеке. Каким-то образом эти двое хорошо смотрятся вместе, и подобное кажется правильным. От этого лишь сильней сжимается все внутри. – Луэлла не понимает, что к чему, ведь ты ей не позволяешь. И сам тоже не пытаешься ее понять. Признаю, и я не безупречна. Я злилась на нее, ведь она пряталась. Из-за ее отсутствия за последний год тебе многое пришлось пережить. Ты потратил столько сил, поддерживая Грань, и все же видел, как она слабеет и умирает Срединный Мир. Но ведь Луэлла была не виновата. Я верю в это и знаю, что ты тоже. Ты не можешь упрекать ее за то, что случилось со Срединным Миром, или в том, как сложились обстоятельства. Сейчас я пытаюсь ее узнать, и тебе нужно сделать то же самое.
– Если только она…
– Хватит оправданий, – твердо произносит Ринни, опуская руку. – Узнай ее поближе. Когда ты открылся Элис, она оказалась совсем не такой, как ты ожидал. Может, и Луэлла другая.
Эльдас размышляет над ее словами, и на миг черты его лица смягчаются. Мраморная маска спадает. Но, словно бы осознав свою уязвимость, он вновь поспешно прячется за им самим же выстроенными стенами. Покачав головой, Эльдас поднимается с трона. Обеими руками он ловит ладонь Ринни и сжимает ее.
– Я уважаю твой совет, Ринни. Ты ведь знаешь… Но Элис была особенной. Я не создан для любви…
– Это слова твоей матери, – резко обрывает его Ринни.
Эльдас не обращает внимания.
– Я был рожден, чтоб исполнить свой долг перед Срединным Миром.
– А так говорил твой отец, – вздыхает она.
– Все прочее лишь отвлекает, – заканчивает Эльдас, словно бы не услышав возражений Ринни. – Я не способен дать ей то, что было в Кэптоне. Семью и близких людей. Как я могу подарить то, чего даже не знаю. Но, возможно, я сумею научить ее управлять магией и искать свой путь в этом суровом мире. Для этого я приложу все усилия.
Я наблюдаю, как Эльдас выходит из тронного зала, а после вылезаю из прохода в стене. От долгого стояния на цыпочках икры сводит судорогой, и я переступаю с ноги на ногу. Это помогает немного успокоиться.
Отчасти мне жаль, что я услышала этот разговор. Теперь я не знаю, что думать об Эльдасе. Частичка сердца уже ноет от сочувствия к нему. Но стоит вспомнить о его жестокости, и эта боль быстро исчезает. Я вспоминаю о Кэптоне, обо всех, по кому все больше скучаю с каждым часом, и сердце теперь обливается кровью.
Эльдас оказался прав. Срединный Мир жесток, и мне бы вовсе не хотелось в нем жить.
«Твой долг», – машинально напоминаю я себе.
Всякий раз, как наступали трудные времена, я всеми силами старалась помогать жителям Кэптона, исполняя обязанности целителя. Но сейчас… о целительстве можно забыть, а я немногим отличаюсь от марионетки Эльдаса, бродящей по залам замка.
