И завертелся перемалывающий обличительный механизм, смазывая свои шестерёнки из стенгазет, обсуждений, осуждений, выговоров, объяснительных, школьных собраний, угроз отчисления – маслом стыда, слёз и обещаний.
Общественность регенерировала в один цельный организм (ох, как она это ловко делает, когда в воздухе появляется наэлектризованный запах унижения) и теперь пульсировала заспинными разговорами, косыми взглядами, смехом и указыванием пальцем.
Чижик и Граф Толстой перестали существовать, им, на замену, пришли Плевок (благодаря новоприобретённому умению быстро, хоть и под воздействием алкоголя, падать, не разбирая куда) и Блевотный Граф (не каждый способен так надругаться над памятником привитых, советскому гражданину, идолов).
Подростковая психика всё впитывает как губка, наполняется, темнеет и ждёт удобного момента, когда её выжмут, освобождая влагу гнева.
Пришла пора отомстить.
Поздний вечер.
Двое стояли напротив частного дома под номером тринадцать по улице Чкаловская.
Дома, где уже много лет квартировал Семён Семёнович Жмайло.
Изначально Серёжа был против, но под давлением друга пришлось уступить и согласиться.
План был до идеального прост – сегодня суббота, значит одноногий, по своей традиции ушел в кино. Осталось незаметно забраться в его место обиталища, разгромить всё в клочья и так же незаметно исчезнуть.
Нанесённая обида будет смыта, хоть и не кровью, но не менее эффектным методом!
Перемахнув через невысокий забор, они оказались во дворе. Злая собака, полагающаяся в таких случаях, отсутствовала. Естественно, об этом факте «на руку», они узнали заранее, так что теперь, пригнувшись, чтоб сложенная в длинный ряд поленница скрывала, вторгшихся, от нежелательных глаз, обиженные, уверенным шагом, добрались до веранды. Обследование окон обнаружило, что сегодня им фартило во всю – прямоугольные стёкла сдерживали в рамах лишь тоненькие реечки, прибитые на маленькие гвоздики. Достав небольшой складной ножичек, украденный три года назад у подвыпившего и заснувшего на лавочке соседа сверху, Ваня легко избавился от препятствия, отделяющего их от задуманного.
Граф, в последний раз, сделал слабую попытку отговорить товарища, но она, моментально, была пробита и затоплена айсберговидным блеском в глазах уговариваемого.
Внутри было темно.
Страх и азарт, перемешавшись в коктейль Молотова, готовы были уже разорвать друзей изнутри, раскидав ошмётки неуверенности по всей веранде, но тут, Ваня, со всей дури, налетел на прислонённые к стене лыжи и те, незамедлительно, с грохотом, свалились на пол.
«На хрена козе баян?»
А одноногому лыжи?
Перетрусивший Серёжа уже перекинул одну ногу через оконную раму, в порыве, резко сжавшего все его внутренние органы, желания, убежать как можно быстрее и дальше, но был схвачен за куртку и втянут обратно. Рот, готовый широко открыться, выпуская выдыхаемый из лёгких воздух, что острыми крючьями тащил за собой, через вибрирующие голосовые складки, зарождающийся крик, моментально был зажат Ваниной грязной ладонью.
Больно зажат.
И это неприятное сенсорное ощущение, растекающееся по щекам, вдавливаемых в зубы, заставило будущего отца Павлика успокоиться и прийти в себя.
Забавно – взрослый вроде парень, из тех, кто «Ты бы пошел с ним в разведку?», а тут.… При первой же опасности…
Дверь, ведущая в сам дом, оббитая старым одеялом, защищающим жилище от «жаркой» зимней уральской температуры.
Ожидаемый скрип отсутствовал, указывая этим на хозяйственность старого участкового. Видно неимение одного, компенсировалось умением других, не растущих из третей.
Значит вид разрушенных, испоганенных, перебитых домашних внутренностей, повлияет на него сильней, чем ожидалось.
А это хорошо. А это так и надо.
«Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя»[32]
Новорождённые Плевок с Блевотным Графом, вошли вовнутрь и оказались на кухне. Точнее они предполагали, что это она, так как вокруг них основательно расположилась темень, заполняя собой всё свободное пространство – так что ни черта не было видно.
Ваня прекрасно понимал, что горящий свет, может вызвать подозрение у соседей, но не передвигаться же так на ощупь и дальше.
Пошарив рукой по стене у дверного косяка, он быстро обнаружил выключатель старого образца поворотного типа. Зажав черный пластмассовый тумблер тремя пальцами – повернул.
