Кроме того, поскольку число работников стало астрономическим, нам пришлось так разводить смены, чтобы одновременно уходило или приходило не слишком много людей, потому что иначе для них не хватило бы транспорта. А когда работники постоянно приходят и уходят, это отрицательно сказывается на производстве. Годами мы не могли назначить для всех сотрудников единый расчетный день, так как было бы неудобно и для руководства, и для рабочих, и для всех прочих окрестных жителей. Если бы в один из дней недели одномоментно выплачивалось несколько миллионов долларов, то магазины вынуждены были бы готовить запасы товаров к расчетному дню. В связи с этим активизировались бы всевозможные мошенники, рассчитывая на то, что деньги есть у всех, и местные банки столкнулись бы с определенными трудностями. Руководству предприятия пришлось бы нанять множество служащих для выдачи зарплаты, но даже в таком случае работники подолгу ожидали бы своей очереди. Вот почему мы выдаем заработную плату по группам. Практически ежечасно в течение рабочего дня происходит выдача денег той или иной группе, работающей на предприятии.
Мы справились с трудностями, связанными с руководством многочисленным штатом рабочих, но нам все равно мало. Всегда лучше предупредить проблему, чем решать ее. Так, мы сочли, что небольшими заводами не только легче управлять, но и производственные затраты на них – а это фактор чрезвычайной важности – оказываются заметно ниже. Всякое изменение методики, которое влечет за собой увеличение расходов, вредно, какими бы общественными мотивами оно ни руководствовалось. Однако у нас ничего подобного не происходит, потому что любая разумная перемена ведет к уменьшению затрат.
Давайте немного вернемся назад и попробуем сделать набросок теории производства и крупной индустрии и доказать, что по-настоящему крупные предприятия неизбежно устремляются прочь от больших населенных пунктов.
Руководство вовсе не сконцентрировано в конторе за многие мили от точки создания продукции. Управление начинается с выпуска самого изделия и потом постепенно начинает руководить последующими операциями. Отличную машину можно рассматривать как предмет искусства, но на заводе ей допустимо уделять место только тогда, когда она совершенно точно и целесообразно способствует производству продукта. В механизме не должно быть ничего нецелесообразного. Ранее ручную работу предпочитали машинной, а сегодня действительно хороший механизм выполняет задание с точностью до тысячной доли дюйма либо вообще с любой заданной степенью точности, а кроме того, он способен трудиться в любое время суток. Если механизм, или ряд станков, или система машин часть производственных процессов оставляют на долю ручного труда, то вина за это ложится на техническое руководство.
Обычно механизм или станок представляют как некую собственность предпринимателя, посредством которой он сколачивает состояние. Сегодня нам известно, что машина – способ использования механической силы. Человек способен сильнее ударить молотком, чем голой рукой, потому что человеческая сила за счет длины рычага – ручки молотка – увеличивается. Вместо травм на коже, возникающих от удара, – повреждения поверхности молотка. Механический же молот еще более эффективен, поскольку обеспечивает рабочих еще большей силой. Тот, кто использует его, производит несравнимо больше и зарабатывает заметно больше обычного молотобойца, да еще и вырабатывает продукцию дешевле.
Механизм принадлежит не тому, кто его приобрел, и не тому, кто при его помощи трудится. Машина – достояние общественности, она дает доход работникам и предпринимателям лишь в той мере, в какой они применяют ее в интересах народа. Она полезна обществу только в том случае, когда благодаря ее силе выпускаются недорогие, качественные и хорошо продуманные предметы, необходимые людям. Ни трудящиеся, ни владелец не способны получить прибыль ни из машинной деятельности, ни из обладания ею, если это не выгодно обществу. Мы постепенно привыкаем думать, что механизм – слуга человека, и что он полезен лишь постольку, поскольку ему помогает.
