Когда крупная индустрия руководствуется только лишь наживой, негативных последствий не избежать. Предприятия скапливаются в одном регионе и открываются и закрываются в соответствии с получаемым ими доходом. В таких условиях работник не в состоянии скопить средства и выбрать себе жилье по вкусу. К тому же нехватка путей сообщения вынуждает его жить рядом с местом работы, чтобы не расходовать значительную часть своей зарплаты и сил на езду в переполненных трамваях. Ему приходится соглашаться на первое же помещение, какое подвернется под руку. И до тех пор, пока индустрия верит в преимущества концентрации и не видит целесообразности высокой зарплаты, такая ситуация будет сохраняться. Лекарство от этого зла не надо искать в строительстве жилья из соображений филантропии. Если правильно применить теорию высокой зарплаты к возведению жилых домов, то окажется, что можно строить отличные дома, в которых достойные люди смогут жить за сходную плату. Владельцы таких домов получат доход, поскольку любая целесообразная акция обязательно дает прибыль. Если дохода нет, значит, в расчетах оплаты была допущена ошибка.
Благотворительность вредна всегда, но в условиях, созданных индустрией, она вредна чрезвычайно. При рациональном устройстве промышленность способна обеспечить и свои интересы, и позаботиться о нуждах всех, кто с ней связан. А помощь нуждающимся лишь маскирует зло, которое может и должно быть ликвидировано.
Индустрия двигалась по пути концентрации отнюдь не потому, что она тесно с ней связана. По сути, крупные заводы недопустимо сосредотачивать в одном пункте хотя бы потому, что это приведет к колоссальным транспортным затратам, не говоря уже о прочих факторах. Большие заводы работают на дальние рынки, а сегодня перевозить массивные товары на огромные расстояния, неважно, готовыми или в виде сырья, является совершенно невыгодным. Однако огромные заводы в самом деле концентрируются в одном регионе.
Родственные сферы индустрии всегда старались расположиться неподалеку друг от друга. Большое предприятие всегда следовало за мелкими, потому что никто не задумывался о том, что между мелкими и крупными заводами существует более значимое отличие, чем размер. Впрочем, есть и такие компании, которые разрастаются, становясь неповоротливыми, и потому считаются крупными, однако, по сути, остаются мелкими фирмами, просто хворающими слоновой болезнью.
Подлинным признаком крупного завода выступает его сила, а не величина. Он большой, сильный и быстро развивающийся. Любое предприятие, по-настоящему служащее обществу, должно наращивать и свои ресурсы, и свою силу. Однако не следует забывать, что и ресурсы, и сила улетучатся, как только предприятие перестанет оказывать услуги, как прежде.
Нет смысла возводить промышленное предприятие в большом городе или неподалеку от рынка рабочей силы. Существует множество соображений против этого. Мы рассказывали в книге «Моя жизнь, мои достижения», что наше дело было основано в Детройте, в небольшом кирпичном доме. Через несколько лет компания переехала в более солидное здание, которое тоже находилось в городе. Когда пришло время дальнейшего роста, мы перебрались в Хайленд-Парк, тогдашнее предместье Детройта, и на протяжении многих лет производили там свои автомашины. Однако мы росли столь быстро, что были вынуждены расширять Хайленд-Парк. В то время мы закупали автомобилей намного больше, чем выпускали, и хотя Хайленд-Парк в итоге превратился в крупное предприятие, он еще долго оставался, по сути, сборочным цехом. Лишь тогда, когда наша производительность выросла до тысячи машин в день и транспортные способности Детройта стали для нас совсем малы, мы задались вопросом: разумно ли мы поступили, создав настолько огромный завод.
Мы анализировали ситуацию с разных точек зрения. Прежде всего, компании было явно невыгодно собирать такое множество работников в одной точке, потому что им не хватало места, их эксплуатировали. Заработанные ими деньги не обеспечивали им необходимого количества благ.
