Вечером он любил пристроиться возле Блейна, который смотрел телевизор, и если Курт слишком приближался, торопливо забирался к Андерсону на колени и сворачивался там, довольно урча.
Часто, когда они занимались сексом, Курт замечал, как кот следит за ними критическим осуждающим взглядом.
И ночью он удобно располагался на животе Блейна.
Иногда было трудно понять, где заканчивается кот и начинается человек в этом коконе из одеял.
И Курт чувствовал смутное беспокойство, бодрствуя в ночной тишине и просто глядя на спящего Блейна.
Но он не мог этому сопротивляться.
Блейн так напоминал ему того парня из давних снов, когда ему было восемнадцать.
Которого он не знал, но чувствовал таким идеально правильным для себя.
И, кто знает… может, он и существовал в действительности, тот таинственный мужчина из его снов.
В конце концов, после аварии он многое забыл.
Проблемы со здоровьем отца.
Их брак с Кэрол.
Даже о своих проблемах с Карофски он забыл.
Проблемах, которые снова обрушились на него, как только он вернулся в школу и наткнулся на Дэвида в раздевалке, и тот поцеловал его снова против воли.
Курт вспомнил, что это был второй раз, когда Дэйв целовал его без согласия.
И вслед за этим он вспомнил каждый толчок, каждый удар, каждый ледяной слаш в лицо и каждое оскорбление.
Это было ужасно.
Вся эта боль, не растянутая во времени, а объединённая в единый блок, который свалился на него в один миг.
С ним даже случился небольшой кризис, и Финн вынужден был срочно отвезти его обратно домой.
На деле столкнуться с тем, как много частей своей жизни он действительно потерял, было поистине чудовищно.
По счастью, он сумел все их вернуть, благодаря рассказам других людей, которые помогли воссоздать в сознании каждую утраченную деталь, или почти…
«Прожитое делает тебя тем, кто ты есть», – говорила его мать.
Но, не зная некоторых вещей о себе самом, как Курту было понять, кто он на самом деле? Он часто задавался этим вопросом, в своё время.
По прошествии месяцев, он сумел уверить себя, что восстановил всё, имевшее значение.
А остальное, то, что осталось утрачено навсегда, видимо было чем-то, что не стоит и помнить, правильно?
По крайней мере, Курт надеялся на это.
Несмотря на все эти его странные сны, он действительно надеялся.
И всё же… присутствовало постоянное ощущение пустоты и незавершённости.
Он чувствовал себя так вот уже восемь лет.
Себастиан долгое время отчасти заполнял тот вакуум, что Курт чувствовал внутри.
Но не совсем.
Всегда было что-то, чего не хватало.
С некоторых пор, однако, Курт не испытывал больше этого ощущения.
А именно, с того момента, как Блейн вошёл в этот дом и в его жизнь.
Блейн, о котором он не знал почти ничего, и который, тем не менее, казался таким знакомым.
Блейн, с которым ему всегда было так легко и комфортно.
Было удивительно, как о многом они могли говорить, когда оставались наедине.
– Каким был твой первый раз, Блейн? – спросил его однажды Курт, когда они сидели обнявшись на диване и смотрели «Страницы нашей жизни», фильм, который почему-то, казалось, внушал Блейну некоторую тревогу. Курт почувствовал, как он слегка напрягся в его объятиях, услышав этот вопрос, и поспешил добавить: – Я… конечно, только если ты хочешь сказать мне, само собой.
Блейн вздохнул и чуть крепче обнял Курта, прежде чем ответил.
– Это было… чудесно. Мне было семнадцать, и ему тоже* . Я жутко нервничал и был до смешного неловким, опять же, как и он. Ведь для него это тоже был первый раз. И даже если мы обсуждали это и в общих чертах знали, что нужно делать и что… какие роли, скажем, каждый из нас имел бы, оказаться там, друг против друга, обнажёнными… это было иначе. Мы не были готовы ко всем этим эмоциям. Мы долго просто смотрели друг на друга, знаешь? Лёжа в постели, без слов и прикосновений. Близко, да, держась за руки, но не издавая ни единого звука. А потом… это случилось… мы начали целоваться, снимать последнюю одежду, шептать всякие глупости. В этом была нежность, глубина, страсть… Я никогда не чувствовал себя более живым, чем в тот момент. Не знаю, можешь ли ты понять, но это было, как… оказаться в нужном месте в нужное время. С правильным человеком.
Да, Курт мог представить себе это.
Как если бы он и сам присутствовал там и переживал это, на самом деле.
И это было странно.
Он мог отчётливо представить робость Блейна, всегда столь уверенного и опытного в некоторых вещах.
Его страх, плохо скрываемый за торопливыми неловкими движениями.
Его растущее желание, выплёскивающееся в крик.
– Кажется, это было удивительно… – мечтательно произнёс Курт.
– Так и было, Курт, так оно и было, – сказал Блейн, прижимая его ещё крепче.
– И с тем парнем, как с ним всё сложилось потом?
В ответ на этот вопрос Блейн вздохнул.
Обернувшись, чтобы посмотреть на него, Курт увидел, как в его чертах проступила печаль, которую редко можно было увидеть на этом лице.
– Плохо, к сожалению. Я больше не видел его после. Он… забыл меня. Это был наш первый и последний раз. Ну, то есть, мы ещё повторили кое-что утром, но… не знаю... думаю, это жизнь, она разделила нас.
