– Я не могу давать тебе обещаний, Блейн. Не могу поклясться, что с завтрашнего дня моё сердце будет принадлежать тебе целиком. Ты мне нравишься. Мне хорошо с тобой. Но есть и Бас. Я люблю Бастиана. Это всё ещё неизменно. Но сейчас я знаю, что хочу попробовать быть с тобой, как… двое людей, которые встречаются, а не просто занимаются сексом… так что, исходя из всего этого, чего хочешь от меня ты, Блейн?
Естественно, первым порывом Блейна было закричать: «Твою любовь!»
Твоё сердце.
Твою душу.
Но он не мог этого сказать.
Не сейчас и не так.
Однако, он хотел быть искренним.
Впервые, с начала всей этой истории он хотел послать к чёрту чувство долга и просто сделать то, что хотел, то, что подсказывали его чувства.
– Тебя, – ответил он поэтому шепотом. – Просто... я хочу тебя, Курт. Хочу, чтобы ты хотел меня. И не потому, что тебе одиноко или скучно. Я хочу, чтобы ты нуждался во мне и чувствовал моё отсутствие, даже когда ты среди друзей, но, несмотря на это, ты один, если меня нет рядом. Я хочу быть первым человеком, с которым тебе хочется поделиться, когда происходит что-то хорошее, и тем, кого тебе хочется видеть последним, прежде чем ты закрываешь глаза, засыпая. Я хочу быть тем, к кому ты прижимаешься, когда тебе холодно, и тем, к кому бежишь за советом, когда мир слишком жесток. Я хочу быть тем, с кем ты никогда не стыдишься быть самим собой. Я хочу быть для тебя всем этим.
– Ты говоришь, что влюблён в меня? – спросил Курт немного испуганно.
Да.
– Я говорю, что мог бы, Курт. Если мы пойдём вперёд, я мог бы влюбиться в тебя. А ты? Думаешь, ты смог бы когда-нибудь ответить мне тем же?
– Я не знаю, Блейн. Я ещё люблю Себастиана. Но... я также знаю... я знаю, что я хочу попытаться. С тобой, я имею в виду. Правда. Ты можешь набраться терпения, и позволить мне… понять?
Блейн вспомнил слова Купера и улыбнулся про себя.
– Терпение, Курт? Да, думаю, я могу набраться терпения.
И это было правдой.
Если у него был реальный шанс с Куртом, если Курт действительно хотел его, в его распоряжении было всё терпение мира.
Чтобы ждать его ещё восемь лет, если нужно.
– Думаешь, у нас получится?
– Уже получается, Курт. Может быть, не в классическом стиле, но получается. И если ты действительно хочешь быть со мной...
– Да, я хочу, – поспешил сказать Курт. И потом добавил: – Хочу попробовать.
– Тогда всё может получиться, Курт, – сказал он, беря его руку в свои.
Это уже случилось однажды, давным-давно, подумал он, переплетая пальцы с пальцами Курта.
О чём-то они забывали.
Многому не придавали должного значения.
И что-то один не говорил другому.
Но, сидя там, за этим столом, при свете свечи, что отражался в ясных глазах Курта, Блейн решил, что в этот вечер всё это не важно.
Это был своего рода короткий отпуск для них.
Может быть, там, где воспоминания были всё ещё живы для одного, и присутствие Бастиана менее материально для другого, всё могло показаться им лёгким и простым.
Но как Курт, так и Блейн, прекрасно знали, сидя рядом, весело болтая и смеясь, что в Нью-Йорке им придётся иметь дело с куда большим.
Не только с теми чувствами друг к другу, что они, отчасти, признали.
Но, прежде всего, с Себастианом.
С Тэдом Харвудом.
И, рано или поздно, с правдой тоже.
====== Глава 13. Полуправда. ======
Возвращение в Нью-Йорк стало странным для Курта.
В Лайме ему всегда было тесно, да, но там была его семья и многие из его друзей и, прежде всего, там была хорошо знакомая ему жизнь, с которой он умел справляться.
А Нью-Йорк, с некоторых пор, стал лишь очередным свидетелем его неудач.
Ни одно из обещаний, которые мираж этого города сулил ему когда-то, не оказалось реализовано.
И хуже всего было то, что он не мог определить, сколько здесь было его вины и сколько – этого огромного города.
В конце концов, это же был Нью-Йорк, не так ли? Город, где сбываются мечты, если достаточно сильно в них веришь.
Но он… достаточно ли он верил?
Оборачиваясь назад, на семь лет, проведённых там, он задавался вопросом, много ли из того, что он сделал или увидел, он делал и смотрел ради самого себя?
Оставив НЙАДИ и мечты о славе, какую часть из того, что он делал после, он сделал, чтобы построить собственное будущее, и какую, только в угоду... другим?
Что сейчас было своего у Курта Хаммела, по-настоящему своего?
Дом, где он жил? Он принадлежал Себастиану. Курт его только обставил.
Работа? Временная замена другой временной замены, в ожидании пробуждения или… смерти Себастиана.
Его карьера в мире моды? Это было лишь воплощением желания Себастиана, которое он удовлетворил в момент растерянности.
Среди этого нагромождения неопределенности, ему принадлежал только Блейн.
Но он сам... он принадлежал Блейну?
Потные тела, трущиеся друг о друга.
Вздохи и стоны.
Дрожь, в момент, когда двое становятся одним целым.
Это было лучшее пробуждение, о каком Курт только мог мечтать.
Он обожал моменты, когда кожа Блейна, буквально обжигающая под его прохладным прикосновением, скользила по его, за мгновение до того, как тот проникал в него и заполнял теплом и желанием.
Это был не просто секс.
Но сама страсть в движении.
