Курт вошёл в комнату, где он отдыхал, чтобы узнать, чего бы ему хотелось на ужин из тех немногих продуктов, которые его желудок принимал – а таких было крайне мало на данный момент – но вместо ответа Смайт буквально набросился на него.
Курт был очень привязан к Себастиану.
Он был его лучшим другом в течение семи лет.
А также его мужчиной – пять из этих прекрасных лет.
Он предложил ему любовь, понимание, доверие, поддержку, удовольствие и побег от жизни, которая не удовлетворяла его более.
Он обладал своей особенной способностью понимать его и подначивать, чтобы заставить реагировать наилучшим образом.
Почему же он не мог больше любить его и телом тогда?
Почему, в то время как Смайт целовал его со всей этой страстью, он отвечал, да, но больше по привычке, чем ведомый истинным желанием?
– Мы можем сделать это, Курт, – произнёс Себастиан, оторвавшись от него, чтобы отдышаться.
Его голос был низким, хриплым и полным желания, и Курт знал все его оттенки слишком хорошо, чтобы не понимать, что это означает.
Он поднял на него глаза и проследил взглядом за Себастианом, который поднялся с дивана и смотрел на него с желанием и гневом, казалось.
Он взял его за руки и потянул на себя, вынуждая встать.
И Курт ему позволил.
– Я устал от того, что не могу быть с тобой, как прежде, Курт. Я не фарфоровая кукла, не разобьюсь вдребезги, если займусь сексом, и я хочу сделать это с тобой. Мне так нужно это сейчас, – сказал он, крепко держа его за запястья между ними. – Ты не хочешь, Курт? В конце концов, прошло так много времени с последнего раза, – пробормотал он, а затем поцеловал его.
Грубо.
Как делал это обычно, когда хотел свести его с ума.
Веки Курта медленно опустились, и он приоткрыл рот, чтобы впустить язык Себастиана.
Их языки начали чувственный танец, который напомнил Курту, каким экспертом был Себастиан в такого рода вещах.
Затем поцелуй Себастиана изменился.
Стал более нежным, медленным, наполненным ожиданием.
Он передавал контроль Курту.
Позволял идти вперёд или остановиться, если он хотел.
И Курт сделал это.
Взял контроль на себя.
Но не остановился.
Вместо этого он снова углубил поцелуй.
И сейчас руки Себастиана крепко сжимали его бёдра, а его рот блуждал по шее, кусая и посасывая, стараясь пометить эту кожу, которая когда-то принадлежала только ему.
А теперь? Сейчас это было всё ещё так же?
В то время как Курт позволял ему вести себя к кровати, он не мог выбросить из головы выражение глаз Блейна когда он в первый раз был с Себастианом после его возвращения домой.
Он никогда больше не хотел бы видеть тот взгляд.
Словно догадавшись о смене настроя Курта, Себастиан поспешно потянулся к его губам.
Однако Курт отстранился – мягко, но убеждённо.
– Мы ещё не можем, Себастиан, ты же знаешь.
– Мы не можем, или ты не можешь?
– Я... я не могу, – ответил он тогда искренне.
Курт поднял к нему взгляд и разглядел боль в его глазах.
Он ненавидел тот факт, что сам и был тому причиной, но ничего не мог с этим поделать.
Если раньше у него были сомнения, то сейчас – нет.
Он должен быть честным на этот раз.
Он должен сделать выбор сначала.
Курт не был таким.
Возможно, он был в замешательстве.
Но он не был подлецом, который использует других ради мимолётного физического удовольствия.
– Мне жаль, Себастиан, – только и смог сказать он.
Но на самом деле он имел в виду: мне жаль, потому что меня нисколько не тяготит изменять тебе с Блейном, но я не могу себе позволить снова изменить ему с тобой.
Мне жаль, потому что не ты больше моя первая и единственная мысль, когда я открываю глаза утром.
Мне жаль, потому что я люблю его.
Мне жаль, потому что я не в состоянии отпустить тебя, несмотря на всё это.
Мне жаль, потому что я всё ещё люблю тебя.
Но недостаточно.
Этого недостаточно.
Он быстро высвободился из его объятий и отошёл, образуя пространство между их разгорячёнными телами.
Сердце колотилось в его груди, но не по правильной причине.
Уже нет.
Когда он вышел из комнаты и поднял голову после того, как закрыл дверь, он увидел то, от чего застыл на месте.
Блейн был там.
И он не хотел бы видеть его в тот момент.
Не со свежим засосом, оставленным Себастиан на его шее.
Глаза Блейна с жадностью пробежались по его фигуре – измятой одежде, растрёпанным волосам – останавливаясь, наконец, с гневом и разочарованием, именно на этой отметине, которая жгла, как алая буква*, его кожу.
– Сегодня меня не будет к ужину. И потом я не вернусь. Я останусь у Тэда, – произнёс Блейн мрачным злым голосом.
– Как хочешь, – ответил Курт, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.
Потому что на самом деле ему хотелось кричать: «Всё не так, как ты думаешь, Блейн!»
Его руки ломило от желания прикрыть эту отметину на шее и сказать ему, что нет, он не смог снова предать его.
Но, несмотря на жжение в глазах от подступивших слёз, он знал, что не может.
Не сейчас.
Не с Себастианом в двух шагах, прямо за дверью, где он мог его услышать.
Не раньше, чем он сделает окончательный выбор.
