Поэтому он отправился проведать свою мать.
Конечно, по здравому рассуждению, было смешно, что он пытался найти ответы у матери, поскольку как раз она была той, кто больше всех его запутал.
Но было действительно слишком много вещей, которых он не понимал.
И которых не помнил.
А в некоторых, напротив, был весьма твёрдо уверен.
Например, что его мать знала о кольце, которое он всегда носил с собой, в кармашке бумажника.
И что, по какой-то странной причине, она солгала ему об этом.
Пока он ждал, сидя в её кабинете, Себастиан размышлял о том, что сумел вспомнить за эти две адские недели.
На самом деле, он сделал в этом смысле гигантские шаги, хотя это и прошло незамеченным из-за случившегося с Куртом.
Справедливо.
Тот факт, что он снова вспомнил, как звали собаку, которая была у него в детстве, не было ни в малейшей степени сопоставимо с воспоминанием об ударе, который почти сломал ребро Хаммела, только потому, что он упал с дивана, на котором его насиловали.
И, если взглянуть на позитивную сторону дела, Себастиан получил возможность понять нечто важное о себе.
Вопреки тому, что он всегда думал, он справлялся.
Он мог справиться со всей этой болью и испытаниями в одиночку и выжить при этом.
Впрочем, перед ним был наглядный пример в лице Курта.
Поэтому он стискивал зубы и не сдавался.
В одиночку, но решительно.
– Милый, ты давно ждёшь? – голос матери, которая пришла, наконец, застиг его врасплох, заставляя вздрогнуть.
Она был ласкова с ним в последнее время.
Может, даже слишком.
Не то чтобы это было в новинку.
Себастиан никогда не испытывал недостатка в проявлениях материнской любви, как, впрочем, и в стычках между ними.
Но сейчас это было, возможно… сверх меры.
По её стандартам, разумеется.
Он затруднялся сказать, было ли это из-за того, что она невольно натворила, оставив те бумаги на самом виду, или из-за его аварии, но Себастиана это мало волновало.
Мадлен версии «железная леди» вселяла в него страх, даже если была его матерью.
С Мадлен же в стиле «мама-наседка» он чувствовал себя хорошо.
– Нет, не очень. Но кто-нибудь должен сообщить твоему дворецкому, что у меня была авария на мотоцикле, а не нарушение пищевого поведения, а посему его постоянные попытки напичкать меня сладостями каждый раз, когда приезжаю сюда, меня не исцелят. Разве что помогут заработать ещё и диабет, и, мне не кажется, что сейчас…
– Альфред просто обеспокоен, потому что ты слишком худой. Ты вырос у него на глазах, это можно понять, – весело ответила мать, садясь за стол перед ним.
– Стоит объяснить Альфреду, что такая уж у меня конституция, и что я не стану здоровяком вроде Сталлоне, даже если скармливать мне тысячу тортов в день. И потом, в этом месяце я набрал пять килограмм. И на следующей неделе на физиотерапии начну упражнения для укрепления тонуса мышц плеч.
– Это же здорово! Значит, всё идёт хорошо, да?
– Да, но я здесь не для того, чтобы рассказать тебе о моих прогрессах, по правде говоря.
– Тогда о чём ты хочешь поговорить со мной? Случайно Курт… он...
Вот оно.
Нервное напряжение, что в последнее время охватывало его мать, как только упоминалось имя Курта.
Себастиану было странно видеть её в таком состоянии.
Взволнованной и неуверенной. Кто её не знал, мог бы решить, что она чувствует себя виновной в том, что случилось.
И учитывая, что Себастиан знал её, он прекрасно понимал, что это было именно так.
Его мать не была ангелом, это правда.
Скорее, тигром, готовым к броску.
Однако она не являлась и монстром, которым любила представать перед окружающими.
– Нет, я не собирался говорить и о Курте, не беспокойся.
– Как он сейчас?
И этот вопрос тоже звучал странно в устах Мадлен.
Раньше, каждый раз как речь заходила о Курте, всё сводилось к оскорблениям с одной стороны и попыткам защитить его – с другой.
Его мать никогда не одобряла Курта и не скрывала этого.
Но теперь что-то изменилось.
– Курт в порядке. Он сильный и преодолевает это всё с мужеством. Но, как я уже сказал, не о нём я пришёл поговорить.
– Тогда, о чём же ты хотел...
– Я хочу поговорить о кольце, мам. О котором ты сделала вид, будто ничего не знаешь. И из-за которого мы поругались в ночь аварии.
– Стало быть, ты вспомнил?
– Да, но не всё. Поэтому я здесь. Мне нужно, чтобы ты помогла мне заполнить пробелы.
Мадлен тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.
– Хорошо, – прошептала она едва слышно, – что ты хочешь узнать?
– Кольцо предназначалось не Курту, правильно?
– Нет.
– Так значит, может, оно было… я приготовил его для Тэда? – спросил Себастиан, и сам не очень-то веря в эту гипотезу, учитывая выгравированную внутри кольца надпись.
– Нет, и не для него. Но ты рассказал мне о нём той ночью. Впервые. Ты был такой… ты казался таким влюблённым, что меня это поразило. И напугало. Я накричала на тебя и из-за этого тогда. Сначала я набросилась на тебя, потому что боялась, что кольцо для Курта, а потом снова, когда поняла, что оно предназначалось не ему. Ты выскочил из дома в бешенстве и… ну, остальное сам знаешь.
Да, остальное Себастиан знал, хоть и с чужих слов.
