И когда Курт прислонился лбом к его плечу, Блейн начал рассказывать, всё так же не оборачиваясь, и лишь изредка касаясь рук Курта, что ни разу не выпустили его из своего кольца.
Он рассказал про год, который он провёл в Европе, чтобы держаться подальше от него, когда закончился процесс.
Рассказал о своем возвращении в Лайму и отчаянном паломничестве по их местам в надежде пережить моменты, которые делил с ним.
Без успеха.
Рассказал о том, что отец оставил ему всё имущество, по крайней мере, то, что не было изъято полицией, как будто это могло каким-то образом отплатить ему за пережитую боль, и как Блейн использовал эти средства для помощи жертвам отца и лишь потом оставшееся вложил в свою студию звукозаписи.
Рассказал о непрерывной смене парней в поисках чего-то, что утратил и чего, он знал, ему никогда было уже не вернуть.
Блейн рассказал ему также, как узнал о них с Себастианом.
Случайно наткнувшись на некоторые фотографии.
Он постарался не выразить в полной мере боль, что почувствовал в том момент, но понял, что Курт всё равно догадался, по тому, как он усилил хватку вокруг него, а затем прошептал: «Прости меня».
Но дело было в том, что Блейну не за что было его прощать.
Он его не помнил, так что это нельзя было считать предательством, так?
– Нет, именно в этом моё предательство, в том, что я тебя забыл, Блейн, – ответил Курт, и тот застыл от этих слов.
Блейн хотел спросить, почему он забыл?
Он знает это?
Сейчас, когда он вспомнил всё, он вспомнил и причину, по которой предпочёл забыть об этом?
На тот момент это было единственное, что ему нужно было ещё узнать или понять, по крайней мере.
Но звук ключа, поворачивающегося в замочной скважине, вернул его к действительности, и он резко высвободился из объятий Курта, которого, как Блейн тут же заметил, покоробило от этого жеста.
Только тогда Блейн увидел, что его глаза покраснели и опухли ещё больше, чем до этого.
Он плакал снова, но когда?
– Курт, я... – начал было Блейн, но остановился, потому что представления не имел, как сказать ему об этом.
Он уже выплюнул Курту в лицо, что у него есть парень, не получив ровным счётом никакой реакции, так почему сейчас его это беспокоило?
В любом случае, Джон позаботился за него обо всём, потому что, как только вошёл в дом, заглянул на кухню, как делал всегда, и, едва увидел Блейна, бросился к нему и поцеловал.
Прямо там, перед Куртом.
И Блейн попытался отдаться знакомым ласкам, попытался искренне ответить на этот нежный привет, столь типичный для них.
Но всё, что он ощутил, была жуткая неловкость, и едва уловимый вдох Курта, затаившего дыхание.
Когда же они прервали поцелуй, он сказал Джону: «Ты не заметил, что у нас гости?» – но Курта на кухне уже не осталось и следа.
По звукам в гостиной Блейн понял, куда Хаммел ушёл, и поспешил за ним вместе с Джоном.
Он держал его за руку, но осознал это только когда Курт, обернувшись к ним, остановил потухший взгляд на их сцепленных руках.
И Блейн автоматически выпустил руку Джона.
Может, это было глупо, но это всегда было чем-то очень… их.
Держаться за руки... это и были они, в некотором смысле.
– Курт, могу я представить тебе Джона? – сказал Блейн, чтобы заполнить эту тишину, прежде чем Джон успел бы заметить, что было что-то странное во всей этой ситуации. – Он один из музыкантов, с которыми я работаю и…
– Твой парень, – закончил за него Курт, который тем временем уже натянул пальто, демонстративно весёлым тоном, снова глядя ему в глаза.
В которых не было ни обвинения, ни гнева.
Только море... сожаления и боли.
И Блейна это поразило.
Он целую жизнь, кажется, ждал такой реакции от Курта… почему это происходило только теперь, когда всё для него начинало складываться?
– О, ты его друг из Нью-Йорка, верно? – вмешался в этот момент Джон, делая шаг вперёд с протянутой рукой и приветливой улыбкой, которая, несмотря ни на что, тут же завоевала Курта. – Мне жаль, что твой парень так сильно пострадал в аварии, но я рад, что теперь он поправляется, – нет, даже при большом желании Хаммел не мог бы его ненавидеть, потому что эта фраза явно не была пустой данью вежливости, а самым что ни на есть искренним выражением того, что действительно шло от сердца.
– Спасибо. Он… больше не мой парень, но да, сейчас он в порядке, – решил уточнить Курт.
Он не посмотрел на Блейна, произнося эти слова, потому что боялся увидеть одно лишь безразличие.
Но по реакции Джона, который с вопросительным выражением повернулся к нему, как если бы уловил неожиданный жест, Курт понял, что сообщение достигло адресата.
Он был там.
Он больше не был в отношениях.
И он пришёл к нему.
– О, ну, тогда... – замялся Джон, заметно смущённый, в то время как Курт продолжал смотреть на него с искренней улыбкой, – останешься поужинать с нами? – спросил он затем.
– Нет, спасибо, я… у меня ещё дела сегодня и меня ждут. Но спасибо за приглашение.
– Ладно, может, тогда в другой раз, Курт. Блейн мне рассказал о тебе так много хорошего, что я не могу дождаться, чтобы познакомиться с тобой немного лучше. Ты ведь задержишься ненадолго здесь, в Чикаго, правда?
