Если было что-то, что Курт любил в праздновании Рождества – даже больше чем украшения, аромат хвои и разноцветные огни, которыми покрывался город в эти дни – так это возможность приготовить ужин для своей семьи вместе с Кэрол.
То, что в этом году он был не с ними, угнетало его безмерно, и он невольно задавался вопросом, знает ли Блейн, чего ему стоило находиться сейчас здесь, а не со своим отцом.
Короче, не то чтобы он претендовал на благодарность с его стороны или что-то в этом роде, но хоть изредка на взгляд с одной из этих его игривых улыбок, которые заставляли Хаммела плавиться как воск в его руках, мог он рассчитывать, или нет?
Вместо этого, с тех пор как всплыл вопрос о посещении Марка Андерсона и, особенно, после звонка Джона, Блейн снова отдалился, принявшись бегать по всему дому, готовя стол и украшения для этого запоздавшего рождественского ужина.
И делал всё, чтобы держаться от него подальше и не смотреть на него.
Это буквально выматывало Курта. С Блейном на каждые два шага вперёд у него приходилось, по крайней мере, пять назад.
И потом, эта ситуация с Себастианом. Сообщение, полученное от Тэда, немало его поразило. Хоть он и признавал, что подобный финт ушами был вполне в духе Смайта.
Он беспокоился за него и в равной степени злился, но знал, что Тэд о нём позаботится. Даже если малая часть его, как он обнаружил, протестовала при этой мысли. Ведь, в конце концов, Курт действительно любил Себастиана. Не так, как Блейна, конечно, но всё же очень сильно. Это ему он доверялся в течение долгого времени, он вытащил его из пропасти, чьей глубины он не помнил, но всегда подсознательно ощущал. Себастиан, безусловно, был также страшным эгоистом, сейчас Курт отчётливо видел это, и было много пока ещё не сказанного, что, неизвестно было, сумеет ли он простить, когда это выйдет на поверхность. Но, несмотря на всё это, Себастиан был и всегда останется его лучшим другом. И Курт не хотел его потерять. И неважно, если это означало, что придётся вернуться в Нью-Йорк раньше, чем он рассчитывал, чтобы надрать ему задницу и заставить лечиться. Он был готов сделать это. И знал, что Блейн отправится вместе с ним. В этом он был уверен.
Однако на данный момент он не мог сделать многого. Разве что, попытаться убедить Блейна выслушать его, но и это казалось весьма непростой задачей.
Поэтому он вскоре решил закрыться в кухне вместе с матерью Блейна, чтобы помочь ей приготовить индейку, фарш и картофель в духовке.
Чего он не принял в расчет, так это того, что проводить время с Джули Андерсон оказалось бы так приятно. Многого Курт не помнил ещё об этой женщине, в то время как некоторые детали приходили ему на ум, пока они обсуждали состав фарша для индейки.
Как тот раз, когда Джули повела их с Блейном по магазинам торгового центра или когда она угостила его обедом в лучшем французском ресторане Лаймы, чтобы узнать, как дела у Блейна, который уже несколько недель не возвращался домой после очередных побоев отца.
Джули никогда не стеснялась говорить, что Курт – парень её сына, даже перед своими подругами по загородному клубу или коллегами мужа в тех редких случаях, когда Курт заходил к ним домой.
И ещё она всегда совершенно без проблем звонила Бёрту, чтобы спросить разрешения для Курта переночевать у них, в комнате Блейна, когда Марк находился в отъезде по делам. Неизменно получая, кто знает каким чудом, согласие Бёрта.
И сейчас, в этой кухне, обучая её секретному рецепту соуса для картофеля, Курт словно перенёсся в те времена, когда, совсем ещё мальчишка, он был уверен, что ничто не в силах его по-настоящему ранить, пока у него был Блейн, и у Блейна был он.
– Спасибо, Курт, – сказала вдруг женщина.
– За что? – спросил он озадаченно, потому что, не мог всерьёз подумать, будто это за совет добавлять немного Портвейна в соус для картофеля.
– За то, что ты здесь. С моим сыном. За то, что не сдался. Что вспомнил всё, хоть это и несколько абсурдно, благодарить за воспоминания обо всей той боли. Со слишком чувствительными людьми часто происходит странная вещь. Страдания превращают их в самых жестоких. Тебя нет. Ты всё тот же прежний Курт. Так что… спасибо.
– Я не... – нет, на самом деле, Курт не знал, что сказать.
