Женщину, которая не раз и не два встречалась с ним тайком от самого Блейна, чтобы узнать, как жил её сын после того, как ушёл из дома.
Женщину, с которой он вступил в настоящий заговор, чтобы устроить ему идеальный праздник на восемнадцатый день рождения.
И он не узнавал её.
Впрочем, он не узнавал и парня, которому подарил свой первый поцелуй.
Парня, который бросил вызов его страхам и посвятил ему песню перед всей школой.
Парня, который готов был сопровождать его на школьный бал, несмотря на избиение в его старой школе, если бы представилась возможность.
Парня, с которым он впервые занимался любовью.
Парня, который пожертвовал собой, чтобы спасти его, или, по крайней мере, попытаться.
Чему ж тут было удивляться?
Увлечённый наблюдением за реакциями Курта под смех матери и привычную чепуху, что нёс Купер, Блейн, не следил за разговором и почти в нём не участвовал, разве что речь заходила о нём лично. Как, например, когда Купер принялся рассказывать об одном инциденте...
– Не надо, Куп... Не говори об этом, прошу тебя, не...– взмолился он без особой надежды на успех. Естественно, брат сделал вид, что не слышит.
– Короче говоря, стою я там, разговариваю с Джорджем Лукасом о его новом фильме, и ты не представляешь, чего мне стоило с ним встретиться, а мой братишка скачет вокруг и тянет меня за куртку, требуя, чтобы я пошёл с ним. Но я не мог упустить такой шанс, потому что… это же был Джордж Лукас, и из меня получился бы идеальный новый. Тогда, этот юноша становится в позу, орёт во всю глотку, что я противный, а потом...
– Что? – спросил Курт, полностью поглощённый рассказом. Это была одна из многих способностей Купера – умение вовлечь людей в то, что он делал и говорил.
– Нет, не говори, – умоляюще протянул в последний раз Блейн, уже стопроцентно уверенный, что это, в любом случае, бесполезно.
– Он поднял ногу и сделал пи-пи на Джорджа Лукаса, как собачка, – продолжил Купер.
– О, господи… Поверить не могу, он всё-таки сказал это! – воскликнул Блейн, пока остальные, включая его мать, покатывались со смеху.
– О, Боже мой! Ты пописал на Джорджа Лукаса? – спросил Курт в полнейшем изумлении.
– Нет, не совсем на него. На его ботинки, если быть точным.
Смех Курта заставил замереть сердце Блейна на мгновение.
Слишком давно он не слышал, чтобы Хаммел смеялся так открыто.
На секунду он задумался, как было бы прекрасно, если бы это был простой вечер в семье.
На который он пригласил своего парня, чтобы провести немного времени с матерью и братом.
Ничего более.
Правда, отличалась от его мечты, разумеется.
Больше того, правда состояла в том, что Курт практически не обращал на него никакого внимания после того захватывающего поцелуя в дверях.
И Блейну не нравилось, как он смотрел на Купера.
Курт, казалось, был совершенно очарован им.
– Курт, хочешь ещё чая? – спросил он, пытаясь привлечь его внимание.
Ничего.
Он его даже не слушал.
И эта сцена заставила его подумать о том, как всё будет, если Себастиан проснётся.
Это было здесь совершенно ни при чём, одно не имело отношения к другому, и тем не менее… он не мог не представить себя жалким невидимкой, которого не замечают, игнорируют… забывают ещё раз.
Он снова увидел себя в роли неудачника, который издалека наблюдает, как его любимый ловит каждое слово из чужих уст.
Мог он опять рискнуть так сильно?
Да. Мог.
Но вопрос был в другом... хотел ли он этого?
Нет, не снова.
И ещё вот в чём был вопрос... во всей этой ситуации, какая часть выбора была за ним, и какая за Куртом?
Если он согласился на это без каких-либо обещаний, чтобы получить хоть каплю того, что хотел и не мог иметь… это была его вина или Курта, который ничего не обещал, а просто брал только то, что ему нужно и что, в любом случае, и так ему предлагалось?
Кто из них был жертвой, а кто палачом в этой истории?
Вновь подняв взгляд, он увидел, что мать смотрит на него.
Со смесью беспокойства и материнской заинтересованности.
Этот взгляд заставил его почувствовать себя крайне неловко.
И напомнил то, о чём он не хотел думать.
Он резко поднялся с дивана, произнося на одном дыхании:
– Сейчас Курт должен идти, – и тон его голоса не допускал возражений.
– Но, Шустрик, мы ведь ещё не успели поговорить о том случае, когда ты принял участие в конкурсе обжорства. В итоге, его стошнило прямо перед судьями, Курт, нужно было его видеть! – продолжил его брат.
Но Блейна не интересовало больше ничто и никто в этой гостиной.
Остались только он и его разочарование.
Снова.
Ну, ладно… была ещё и его ревность, по правде сказать.
– Нет, Купер, мне пора идти, а Курт пришёл навестить меня, помнишь? Хоть сейчас и кажется, что он здесь ради тебя. И как бы ни была увлекательна игра «Уничтожим репутацию моего брата», я от неё немного устал и уже здорово опаздываю. Так что… конечно, если только Курт не хочет остаться здесь, даже если я уйду, чтобы составить компанию тебе…
Окей.
Отвратительный выпад.
И тон, который он использовал, был, безусловно, чересчур ядовит.
Но он знал, что Купер делал.
Он не был наивным и всё понял.
Брат хотел показать ему на практике, что Курт просто хотел внимания.
И ничего более.
