Почти сливались в одно, и Курт не понимал, где заканчивался один и начинался другой.
Разве можно любить двух людей, столь разных? Можно желать обоих одинаково?
«Следуй за своим сердцем».
Шёпот среди деревьев.
Песнь ветра, танцующего между ветвями и листьями.
Слова, которые Арти сказал ему, снова прозвучали в его голове.
И на этот раз Курт готов был поклясться, что их прошептал ему на ухо любимый голос матери.
Шутки психики.
Да, Курт должен был следовать за своим сердцем, это он знал.
Но прежде, ему следовало понять, к кому оно в действительности стремится.
К Себастиану или к Блейну?
В большом зеркале у противоположной стены комнаты отражался молодой мужчина – здоровый, сильный, красивый, возможно, несколько своеобразной красотой, но убийственно сексуальный.
За его спиной, Джули, сидя на его старой кровати, наблюдала за ним, пока он приводил в порядок волосы, снова свободные от геля, с гордостью и любовью.
Он проделал длинный путь, её маленький Блейни.
Маленький мальчик, который в страхе бежал от всего, стал сильным и зрелым мужчиной.
Наихудшим из возможных способов, это правда.
Тем не менее, даже из всего дурного он сумел извлечь лучшее.
– Он не сильно изменился, в нём всё ещё много от воспитанного и стильно одетого мальчика, каким он был восемь лет назад. Теперь он мужчина, да, красивый мужчина, но до сих пор хранит эту ауру невинности и чистоты, что окружала его когда-то, – проронила Джули задумчиво.
– Да. Ну... сейчас в нём есть и нужная доза извращённости, уверяю тебя, –сказал больше себе, чем матери, Блейн.
Она взглянула на него пристальней после этих слов.
– Блейн, ты… ты ведь не играешь с ним, правда?
– Я бы никогда не смог так поступить с ним, мама, ты знаешь.
– А он? Он играет с тобой?
В ответ на этот вопрос плечи Блейна напряглись, и женщина поняла, что попала в яблочко.
В своё время, она недостаточно заботилась о том, что происходило с сыном, и страшно винила себя за это.
Она видела и знала, что происходило в этих стенах.
Потому что прекрасно знала человека, за которого решила выйти замуж.
И пусть Блейн постоянно твердил ей, что её вины тут не было, женщина чувствовала себя ответственной за всё.
Это был её сын, и она обязана была защитить его, но не сумела.
Теперь больше ничто и никто не помешает ей этого сделать.
Даже если её дети выросли и стали серьезными ответственными мужчинами, способными позаботиться о себе, она всё равно готова была постоять за них и не позволить никому причинить им боль.
Даже такому парню как Курт.
– Блейн, я… я просто хочу быть уверена, что ты знаешь, что делаешь. Ты живёшь с ним, чтобы сдержать обещание, данное Бастиану, или потому, что хочешь дать себе шанс, которого у тебя не было? – И, видя, что Блейн не отвечает на этот вопрос, она продолжила: – Блейн, ты должен... идти дальше. И на этот раз действительно двигаться дальше. Найти человека, с которым сможешь построить что-то серьёзное. Позволь себе увидеть, что у тебя могут быть с кем-то такие же прекрасные отношения, как те, что были у вас с Куртом когда-то. Не погрязай в связи, которая не принесёт тебе ничего, кроме боли, Блейн.
– Между мной и ним нет никакой связи… – сделал он беспомощную попытку, в которую и сам не верил, и это чувствовалось.
– Ох, Блейн! Может, и прошло много лет с тех пор, когда я была молода, но я не идиотка. Я видела, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя, когда ты не видишь. Между вами что-то есть... между вами есть очень многое, и глупо с вашей стороны пытаться отрицать или игнорировать это.
– Почему вы все уверены, что всё закончится моими страданиями? – спросил тогда шёпотом Блейн.
В сущности, это был главный вопрос, ответ на который он хотел знать.
– Я могу судить только по тому, что вижу, Блейни. И вопрос вот в чём… того, что сейчас есть между вами, тебе достаточно? Хватит тебе этого, Блейн?
Нет.
Ему этого не хватало.
Но он понимал это, ещё до того, как всё началось.
Слышать об этом постоянно от других было неприятно, но, по крайней мере, так у него не оставалось возможности притвориться, будто это неправда.
– Давай, мама! Пой со мной! Двигай бёдрами, смелей, ниже, ниже, – голос Купера, увлечённого исполнением импровизированного рэпа, который появился в комнате, пританцовывая как полоумный, удержал Блейна от ответа на вопрос матери и прервал их беседу.
Купер взял женщину, сидящую на кровати, за руки, потянул вверх и практически вынудил следовать за своими бессвязными нелепыми па.
Она с удовольствием подыграла.
Она обожала эту сумасшедшинку в своём старшем сыне.
В конце концов, он унаследовал это от неё.
Смеяться.
Вот чего Блейн не делал уже давно.
Смеяться открыто и безудержно.
Но присоединяясь к этому сумасшедшему танцу, придуманному Купером, Блейн чувствовал, что ему хорошо.
Легко и свободно, впервые за несколько последних месяцев.
Это была его семья.
И не существовало лучшей.
Видеть этого парня снова в его доме после всех этих лет.
Вот… Бёрт никогда не ожидал, что сможет это сделать.
Для него это, вероятно, было травмой.
Здесь почти ничего не изменилось.
