Не всегда эти люди были кочевниками. Когда-то большинство из них составляло богатейшую из мусульманских общин Керака, но франкский принц, объявивший себя правителем города, должен был расплатиться с цехом армян-красильщиков, открывших его рыцарям ночью ворота хорошо защищенного Керака. Те же, в свою очередь, должны были расплачиваться со своими кредиторами золотом. Большинство кредиторов были, конечно же, богатые арабы, контролировавшие торговлю шерстью с Египтом. Платить золотом красильщикам не хотелось. К тому же крашеную шерсть обещал выкупить франкский принц, якобы для своих замков в далекой Европе. Поэтому в одну ночь были устроены погромы во всех мусульманских кварталах Керака. Немногие выжившие беженцы во главе со своим шейхом стали кочевать, пустынные же бедави окрестили их эхли-Керак и старались помочь, чем могли. Например, подарили шейху новую наложницу из белых женщин, пришедших вместе с крестоносцами. Ее похитили во время набега на обоз. Наложница оказалась строптивой, к тому же на сносях. Однако огненные волосы и удивительные зеленые глаза женщины разожгли в сердце у потерявшего любимую жену во время резни в Кераке шейха такой любовный пыл, что однажды он таки забрался к ней на ложе... после чего не мог взойти на ложе уже ни к одной из своих новых жен.
Шейх сам же был и гази – вершитель суда по законам шариата для своего племени, и вынес он, конечно же, справедливое и верное решение по случившемуся: огненноволосая сделала на него джаду, прибегла к запретному для всех правоверных колдовству и потому должна быть забита камнями, после чего ее закопают в песок. Исполнить же приговор, конечно, должны были все правоверные в племени шейха. И вот она стояла на расчищенной для собраний площадке, где и был оглашен приговор, после чего шейх удалился в свой шатер, чтобы говорить о чем-то с только что прибывшим гяуром из франков. О том, что шейх продолжает попытки возобновить торговые связи, знало всё племя, но им было всё равно. У них, в отличие от шейха, ничего не осталось, кроме ненависти к христианам, которую подвернулась возможность утолить, бросая камни в эту женщину. И потому они все вышли из своих палаток, и кто-то даже успел бросить первый камень... Второго не последовало.
