Инес повернулась. Мэйтт увидел её искажённое лицо и два алых ручья, текущих из глаз. Она протянула руки в его сторону, и законник сощурился, оберегая зрение от обжигающего света, импульсами исходившего от ладоней. Металл мостика жалобно заскрипел, плавясь и деформируясь от высокой температуры. В ту же секунду детектив прекратил стрельбу, развернулся и рванул к лестничному пролёту.
Мэйтт почти успел – нырнул за угол, преследуемый раскалённым воздухом, и вскрикнул, когда его левая рука начала закипать. Отойдя на, как он надеялся, безопасное расстояние, Мэйтт посмотрел на руку: вся кожа до запястья пошла крупными волдырями, склеившись с пластиковыми элементами рукояти парализатора. Он разжал ладонь, шипя от боли, и несколько пузырей с противным звуком лопнули, истекая желтоватой жидкостью. Бесполезное теперь оружие звякнуло о пол.
Мэйтт достал стальную коробочку, едва не уронив, и бросил капсулу в рот. Разгрыз, проглотив целиком. Несколько секунд – и жжение в руке утихло.
– Ты-ы-ы-ы! – Надрывный вопль Инес, почти ультразвук, разрезал воздух. – Это всё ты! Глаза-а-а-а! О Старец, мои глаза!
Температура в лестничном пролёте упала, и Мэйтт рискнул выглянуть из укрытия. Мостик вместе с перилами были перекручены, спаяны воедино, а металл дышал паром, остывая. В углу платформы лежал связанный хирург, вроде бы целый, а посередине площадки хаотично металась Инес. Когда она повернулась в сторону Мэйтта, он ужаснулся: вместо глаз у женщины находились две красные дыры, будто бы глазные яблоки взорвались изнутри. Похоже, именно это и случилось.
Мэйтт прицелился и сделал несколько выстрелов. Бесполезно – либо он промахивался, либо иглы по какой-то причине не могли ей навредить. Инес, то ли услышав, то ли почувствовав, вскинула руки, и Мэйтт снова нырнул за угол, спасаясь от пламени. Раздался скрежет, а потом грохот. Видимо, мостик всё-таки не выдержал и упал.
Мэйтт вздрогнул и огляделся. Лишь через пару мгновений он понял: голос, сопровождавшийся белым шумом, звучал в голове.
Болезненный смешок.
Мэйтт узнал этот голос – женщина, что приказывала ему выстрелить в Кросса. Теперь она хочет помочь спасти хирурга? Но сейчас не было времени разбираться.
Голос пропал и больше не отвечал.
Мэйтт тряхнул головой. После исчезновения голоса в разуме осталось ощущение лёгкой дезориентации и… чуждости. Всё было как в тумане. Где-то очень далеко продолжала орать Инес. Нужно было спешить, чтобы спасти хирурга – если, конечно, тот ещё был жив, в чём Мэйтт сильно сомневался.
Мэйтт вообразил картинку: кулак, врезающийся в окровавленное лицо Инес, и зафиксировал её в памяти. Выглянул из-за угла – женщина стояла на площадке. Теперь её движения были не столь беспорядочными. Крик сводил Мэйтт с ума.
– Да заткнись ты уже, – пробормотал он и попытался послать образ.
Мозги словно окунули в кислоту, и Мэйтт закричал, но продолжал транслировать изображение. Сначала казалось, что это не возымело никакого эффекта, но женщина вдруг отшатнулась, как от удара, и энергия, вырвавшаяся из рук сектантки, рванулась в пустоту, в ту сторону, в которой Мэйтт представлял себя, избивающего Инес. Где-то в глубине серверной раздался взрыв.
– Как ты это делаешь, ублюдок?! – завопила Инес. – Это я избранная! Я орудие!
Мэйтт не останавливался, несмотря на пульсирующую боль, которая, впрочем, начала угасать, и это придало сил. Он «ударил» ещё раз, представив апперкот, и Инес, клацнув челюстью, откусила кончик языка. Изо рта полилась кровь.
Инес начала захлёбываться собственным криком, но Мэйтт не дал ей прийти в себя. Он «толкнул» её двумя руками в грудь. Женщина попятилась назад, наткнулась спиной на перила платформы и с диким воем полетела вниз. Пара секунд, и глухой удар оборвал жизнь сектантки.
Мэйтт выдохнул. Всё. Осталось только добраться до хирурга и привести его в чувство. Он надеялся, что двух оставшихся капсул для этого хватит.
О том, чтобы попытаться предотвратить конец света, законник уже не думал.
Мэйтт вышел на площадку с другой стороны, там, где был второй мостик. Стараясь не наступать на бесчувственные, утыканные иглами тела сектантов, он склонился над хирургом, приведя того в вертикальное положение, и прислонил к ограждению платформы. Несколько минут Мэйтт потратил на то, чтобы развязать Кросса. Когда с этим было покончено, он запрокинул хирургу голову и поочерёдно скормил ему последние капсулы. Чуть позже тот открыл глаза.
