Сэхсвет полностью

– Где… мы? – прохрипел Кросс.

– В серверной. – Мэйтт устало сел рядом с хирургом. То ли к «банкам» выработалось привыкание, то ли ещё почему, но они действовали паршиво – боль толчками растекалась по телу, концентрируясь в основном в ноге и руке.

– А Инес?

– Мертва.

– Хорошо. – Кросс закряхтел, разминая руки. – Как ты её?..

– Долго рассказывать.

Они помолчали какое-то время. Кросс спросил, скосив глаза:

– Что с рукой?

Мэйтт поднял обожжённую руку. Ладонь была покрыта сплавом кожи и пластика. Хмыкнул:

– Да хер его знает. А что с твоей?

Кросс вскинул правую руку, на которой теперь было четыре пальца – на месте мизинца красовалась тёмная корка запёкшейся крови.

– Эта бешеная сука отрубила мне палец…

– Пришьёшь искусственный, если выберешься.

– Не выберусь. Уйду со Стариком.

Мэйтт кивнул и спросил:

– Сколько времени осталось, не засекал?

– Двадцать минут или около того, – ответил хирург после паузы.

Снова тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием и свистом ветра внизу.

– Знаешь… – Мэйтт вдруг решил поделиться мыслью, которая его грызла, – я ведь думал о том, чтобы позволить Инес тебя убить.

Кросс издал неопределённый звук, но ничего не сказал.

– Да… – задумчиво продолжил Мэйтт, поглаживая ногу, которая уже разошлась не на шутку. – Я подумал о том, что эта психованная может оказаться права. И тот не-Старик, что назвал твоё имя… кстати, это было вон там. – Он указал на лестницу за обрушившимся мостиком. – Он тоже хотел твоей смерти. Несколько мгновений я размышлял – Старики пришли ко всем из-за тебя, это почти сто процентов. И если тебя не станет…

– То же самое мне сказал Рэй, – буркнул Кросс. – Что всё это из-за меня. И я ему верю.

– Почему?

– Он точно знал, когда Старик пришёл ко мне впервые. Очевидно, что Рэй или те, кто стояли за ним, наблюдали за мной всё это время.

– В таком случае почему эти «они» ничего не предприняли?

Кросс развёл руками. Потом спросил:

– Тогда зачем ты мне помог?

– Ты зашил мне ногу, – усмехнулся Мэйтт, и тут же закашлялся. Кашель был мокрый, нехороший.

– Нет, а всё-таки?

– Я не знал наверняка.

– А если бы знал?

– Скорее всего, мы бы сейчас не разговаривали. – Мэйтт пожал плечами, избегая смотреть на хирурга. – Прости.

– Да брось. – Кросс хлопнул его по плечу, и Мэйтт поморщился. – Я всё понимаю.

Пауза.

– Кстати, со мной пыталась связаться Джил, – сообщил хирург. – Ну, или я себя в этом убедил.

– Да? И… как, она жива?

– Если честно, не знаю. Я ничего не помню, – признался Кросс. – Я помню давление на темя, потом боль, вспышка – и я очнулся тут. Но сейчас я пытаюсь включить имплант, и у меня ничего не получается, как будто его нет. Если плата сгорела по какой-либо причине, это объясняет и боль, и вспышку в мозгах, и долгую отключку.

– Хочешь, чтобы я проверил?

Кросс кивнул.

Мэйтт сконцентрировался, посылая лучи «радара» в окружающее пространство.

– Ничего, – сказал он через минуту.

Время неумолимо мчалось к концу. Мэйтт чувствовал, как оно проходит мимо, секунду за секундой приближая неизбежный финал.

И что-то происходило там, наверху, Мэйтт только что это слышал, мысленно. Там, над серверными, и ещё выше, в небе, за облаками, куда никто и никогда не пытался заглянуть. Там находилось нечто, необъятное, непостижимое, и… умирающее? Нет, не так… словно дикий зверь, ворочающийся в берлоге и готовящийся к долгому-долгому сну. Или наоборот – просыпающийся?

Мэйтт запрокинул голову.

Сэх? Сэхсвет?

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Осталось только ощущение экзистенциального ужаса.

Всё было напрасно. Они не успели ничего сделать – ни найти Джил, ни предотвратить подходящую к завершающей фазе катастрофу. Даже выяснить что-либо не смогли. Полюс оказался пустышкой, а их поездка – бессмысленной. Старик, последний Старик в жизни Кросса, должен был прийти через пять минут, если цифры в уголке глаза верно показывали время.

Плевать. В этот раз я уйду с ним. И посмотрим, что там.

– Я в юности увлекался энтомологией, – вдруг заговорил законник после затянувшегося молчания. – Знаешь, что это?

– Изучение насекомых?

– Ага, – кивнул Мэйтт. – Больше всего мне нравилось возиться с бабочками. Я каталогизировал их, описывал виды, а один раз даже думал, что открыл новый вид. Очень гордился этим. Но мой знакомый биолог, – Мэйтт печально улыбнулся, – быстро поставил меня на место. А ещё сильнее бабочек меня интересовали подёнки.

– Бабочки-однодневки? – спросил Кросс.

– Ну, технически подёнки – не бабочки, они принадлежат к разным отрядам… но не суть. Подёнки… – Законник почесал щетину. – Хоть я и давно забросил это занятие, до сих пор, когда мне снился яркий сон, я всегда видел в нём подёнок. Понимаешь, почему они меня интересовали?

Кросс кивнул, но Мэйтт продолжал смотреть на него. Поняв, что законник ждёт ответа, хирург сказал:

– Да. Хорошая аналогия на наше мироустройство.

– Сейчас аналогия станет ещё полнее. Ты знал, например, что в стадии личинки подёнки живут несколько лет?

– Нет.