– Ага. Тебя выдало нетерпение. Помнишь, когда ты выглянул из-за дерева? – Дарри кивнул. – Ну вот. Тогда-то я тебя и заметил.
Мэйтт решил умолчать о кроссовке, чтобы совсем не расстраивать сына.
– Дела-а-а-а, – протянул мальчик. На мгновение он задумался, потом хмурое личико озарила улыбка. – Ничего, в следующий раз у меня получится. Вот увидишь!
– Что ж, попробуй, – улыбнулся Мэйтт, взъерошив волосы сына. – А теперь давай пойдём в дом. Твой отец очень голоден.
– Я тоже, – заявил Дарри. – Мама хотела, чтобы я поел ещё час назад, но я решил дождаться тебя. Наперегонки?
– Не сегодня, малыш. Я очень устал. И всё тело ноет от долбаного импланта. Не говори маме, что я ругался. Давай в другой раз.
– А вот и нет, мы всё равно наперегонки! – возразил Дарри и пулей помчался к дому. Мэйтт некоторое время стоял, наблюдая за тем, как мальчик два раза чуть не упал, покачал головой и, прихрамывая, двинулся следом. Вечер начинался просто отлично.
Спустя полчаса Мэйтт вышел из ванной комнаты. Под горячей водой мышцы заныли с новой силой, да так, что первые пять минут он подумывал о том, чтобы принять обезболивающее. Но только он решил идти за таблетками, как всё вроде успокоилось. Переодевшись в домашнее, он спустился, чтобы наконец-то поужинать.
Мишель с задумчивым видом сидела за столом на кухне. Она улыбнулась, когда вошёл Мэйтт:
– Привет.
– Привет. – Он поцеловал жену. – Вот теперь можно поздороваться по-настоящему. Чувствую себя почти человеком.
– Сейчас трансформация завершится. Я приготовила твой любимый пирог с мясом.
– Ты просто чудо, – сказал Мэйтт, опускаясь на стул. – Где этот шпион? Уже нажаловался о неудачной попытке?
– Да. – Мишель расставляла тарелки с дымящимся пирогом – к сожалению, разогретым, не из духовки. – Причём он уверен, что до последнего момента оставался незамеченным. Может, дашь ему в следующий раз себя поймать, как думаешь?
– Нет, – возразил Мэйтт. – Пусть берет качеством, а не количеством. Я как-нибудь поговорю с ним на эту тему.
– Уж пожалуйста. А то он каждый раз так расстраивается, когда засада не удаётся. Дарри! – позвала Мишель. – Ужин готов. Опять. Спускайся.
Наверху что-то загрохотало, и послышался топот детских ног по лестнице. Через минуту несколько запыхавшийся мальчуган уже сидел за столом, болтая ногами.
– Что ты там делал, малыш? – спросила Мишель. – Откуда грохот?
– Я строил башню, но на неё напал монстр, и она погибла, – ответил Дарри, ковыряя вилкой пирог. – Кстати, мне нужны новые кубы. Старые совсем не держат.
– Ну… надеюсь, мы что-нибудь придумаем. Что скажешь, Мэйтт?
Мэйтт притворно захрапел, чем вызвал заливистый смех сына. Мишель несильно шлёпнула мужа полотенцем. Впрочем, она тоже улыбнулась.
– Да, мы определённо что-нибудь придумаем, – сказал Мэйтт, отправляя кусок пирога в рот. – Ох. Очень вкусно. Ты потрясающе готовишь!
Он подмигнул Дарри – мол, смотри, как надо. Тот незамедлительно последовал его примеру:
– Да, мам, пирог и вправду очень вкусный.
Мишель расхохоталась.
– Ты ведь ещё не съел ни кусочка! Это папа тебя научил?
Мэйтт сидел с невозмутимым видом, глядя в окно. Попытался улыбнуться, и не смог – мышцы заныли с новой силой.
В доме царила полная темнота. Смарт-окна были включены, фильтруя яркий свет рекламных объявлений. Единственными звуками были барабанящий по крыше дождик и лёгкое, приглушенное шумоподавителями поскрипывание кровати в спальне родителей. В эту самую минуту они делали друг друга ещё счастливее.
…Они лежали на спине, мокрые, переставшие быть одним целым два довольных человека. Мэйтт гладил Мишель по бедру, её рука у него на животе заставляла вздрагивать каждый раз, когда она шевелила пальцами. После одного такого движения Мэйтт прошептал:
– Женщина, ты напрашиваешься.
– Да? Как ты догадался? – Рука Мишель скользнула ниже, и Мэйтт застонал от наслаждения.
– Прекрати издеваться надо мной. И потом, я сомневаюсь, что смогу ещё раз. По телу как будто каток проехал.
– Бедняга. Ладно, патруль покидает опасную зону. – Она переместила руку на грудь мужа. – Кстати, ты уже опробовал новый имплант?
– Да, сегодня на стадионе. Пробежал тысячу за минуту с хвостиком.
– Впечатляюще.
– Ага. Анрри сказал, что это ещё не предел. Как только имплант полностью адаптируется… ребята из отдела думают, что я выйду из пятидесяти секунд. Даже ставки делают, засранцы.
Женщина хмыкнула, расслабленно зарывшись пальцами в волосы на груди мужа.
Они молчали какое-то время.
А потом из тёмного угла комнаты вышел Старик.
– Не-е-ет… нет-нет-нет, только не это… – зашептала Мишель и в испуге подскочила на кровати. Мэйтт опустил руку, уже потянувшуюся к парализатору, лежащему в прикроватной тумбе. Сердце заколотилось в грудной клетке, стало тяжело дышать.
– Доброй ночи, – произнёс Старик. – Прошу прощения, что прерываю вас.
На глаза Мишель навернулись слёзы. Она посмотрела на Мэйтта, словно ожидая, что он сейчас улыбнётся, а Старик снимет дурацкую, настолько реалистичную, невероятно реалистичную маску, и там окажется один из приятелей Мэйтта. И он тоже улыбнётся, и окажется, что это просто неудачный розыгрыш.
