Сэхсвет полностью

– У кого?

– У нейроимплантов.

– И у меня имплант старой модели? – спросила Джил.

– Откуда же я знаю? Похоже на то, но, не проводя тестов, точно сказать не могу. Ты зря переживаешь – импланты второго поколения обычно ничем не хуже по функционалу, просто более требовательны к эксплуатации. Ничего, мы и это поправим.

– Сначала выполни условие, – напомнила Джил. – И расскажи, что у тебя за история с этой… Инес.

Кросс помрачнел. Он всё же надеялся, что Джил забудет об этой своей просьбе.

– Ну хорошо.

Допив залпом содержимое стакана, Кросс снова дошёл до мини-бара, плеснул себе ещё глира и сел рядом с Джил. Собравшись с мыслями, он начал:

– Семнадцать лет назад я закончил Многопрофильный медицинский университет по специализации «нейроимплантационная хирургия» с отличием. У меня сложились хорошие отношения с моим куратором, поэтому сразу после окончания он пристроил меня в центральную клинику Вортена на должность штатного хирурга. Должность считалась очень престижной, но сама работа была… несложная. Зелёному новичку не доверяли серьёзных операций. Мне говорили, что сначала нужно набить руку на базовых вещах. Но мне было скучно. Все эти замены повреждённых органов, костей и тканей я в совершенстве освоил на пятом курсе, и хотя деньги текли ко мне рекой – взятки и откаты в клинике были поставлены на поток и считались обычным делом, – я быстро заскучал. Я начал задумываться о собственной клинике, где я мог бы реализовать свой потенциал по максимуму.

На одной из конференций, куда меня периодически отправляли «набраться опыта» – хотя всё, что там происходило, можно было описать одной фразой: вылизывание задниц вышестоящим чинам, – так вот, на очередной конференции я встретил Сюзи – гениального химика-биолога, которая имела собственную небольшую компанию по производству и разработке препаратов для нейрохирургии. Мы… – Кросс горько улыбнулся и отпил из стакана. – Мы быстро нашли общий язык, и уже через час улизнули с конференции, наплевав на все правила этикета. Мы проговорили с Сюзи всю ночь, обсуждая абсолютно всё – от искусства до специфики наших профессий. Именно она окончательно убедила меня бросить наконец работу и открыть собственное дело. У тебя же талант, Кросс, – говорила мне она. — Почему ты боишься? И я действительно боялся, просто того факта, что у меня ничего не получится, и упускал важный момент – если бы я не попробовал, у меня бы точно ничего не получилось. И я рискнул. На следующий же день после конференции я ушёл из клиники.

Я опущу подробности следующего года своей жизни, если ты не против. Если вкратце – это был кошмар с редкими, очень редкими проблесками надежды. Все сбережения ушли на аренду оборудования и помещения. Но клиенты не шли – неожиданный уход из клиники, видимо, оскорбил кого-то из тамошнего начальства, и я получил мощную антирекламу. Я был в отчаянии – оборудование простаивало, пожирая мои средства, и близилось банкротство. Единственное, что не давало мне окончательно впасть в уныние, – это поддержка Сюзи. Она терпела все мои выходки и истерики и убеждала не сдаваться – хотя я уже был близок к тому, чтобы наступить на горло своей гордости и пойти работать на прежнее место. Но Сюзи отговорила меня, и я был очень благодарен ей за это, когда по истечении года нищеты дела наконец пошли в гору.

Я фактически спас жизнь одному человеку. Помощь подобного рода была, скажем так, не совсем незаконна – установка импланта, не числящегося в общей базе данных, приравнивается к «чёрной хирургии», – но я сделал это. А потом, через несколько дней, когда жизнь клиента была вне опасности, я узнал, что этот человек – очень богатый и влиятельный чиновник. И, естественно, – хмыкнул Кросс, – он отблагодарил меня.

Кросс снова наполнил стакан. Джил, не говоря ни слова, жестом попросила налить и ей. После очередного похода к мини-бару Кросс продолжил рассказ:

– Моя клиника получила хороший пиар и стала набирать популярность. Мы с Сюзи объединили наши компании и стали выпускать совершенно новые импланты, которых до этого не было на рынке. Вскоре регистрация патентов вошла в режим рутины – мы работали, не жалея себя, и создавали, как мы думали, нечто большее, чем просто новые импланты, – мы создавали новое будущее нейрохирургии. Так нам хотелось считать.

– Как называлась твоя клиника? – спросила Джил.

– «Кросстан-Хален». Хален – это фамилия Сюзи. Хотя, – печально улыбнулся Кросс, вспоминая, – вскоре она поменяла фамилию.

– Я вроде бы что-то про неё слышала… – задумчиво сказал Джил. – «Новым людям – новое будущее», этот лозунг я помню.

– Да, верно. Мы с Сюзи были одержимы идеей о том, что с помощью симбиоза нейрохирургии и биохимии можно достичь всего. Мы ударились в… совсем уж безумные эксперименты. И так вышло, что в процессе поиска Сюзи и я, мы… подсели на интокс.

Джил удивлённо вскинула брови. Кросс покивал: