Глаза миссис Синклер засияли, и на долю секунды она снова стала молодой и счастливой. Однако увидев наши внимательные взгляды, она вдруг вспомнила, зачем мы здесь, и живое выражение исчезло с ее лица так же быстро, как и появилось. Она снова превратилась в немолодую миловидную женщину с квадратными плечами и седовато-коричневыми волосами.
— Конечно, ничто не длится вечно. Я ничего не знала, пока отец не рассказал мне о том, что Шоу погрязли в финансовых трудностях. Эйбл держал лошадей. Джанет жить не могла без новых нарядов, украшений и вечеринок. Содержать Хартленд было дорого, и, кроме того, у них была еще квартира в Лондоне. Джанет была милой женщиной, но слишком уж расточительной. Она тратила деньги быстрее, чем они появлялись, часто бывала в Лондоне и проматывала огромные суммы со своими подружками. Так что, — миссис Синклер слегка улыбнулась, — когда в то лето приехала моя мать, они с Джанет Шоу начали говорить о том, что, возможно, я выйду замуж за Джона.
Увидев мое удивление, она криво усмехнулась.
— Знаю, трудно поверить, что это было всего сорок лет тому назад, но тогда это было не так уж странно. Родители не обязательно навязывали свою волю детям, но были очень счастливы, если те выбирали себе пару стратегически правильно, если все было условлено заранее. Сразу они мне ничего не сказали, но планы строили, и, когда спустя несколько месяцев я впервые услышала об этом, конечно же, абсолютно не возражала. Мне очень хотелось выйти замуж за Джона. Разумеется, было бы лучше, если бы эта идея принадлежала ему, и мне не очень нравилось, что тут замешаны деньги, но есть мужья и похуже, чем Джон, так что… — Миссис Синклер пожала плечами и стала поглаживать ручку своей чашки. — Потом, примерно через неделю после того, как приехали мы, появилась Лиз. Констанс была моей крестной матерью. Они с моей мамой вместе учились в школе и были хорошими подругами, несмотря на то, что давно не виделись: у миссис Холлоуэй был рак, она часто лежала в больнице и в конце концов снова вернулась туда, когда стало ясно, что вскоре она умрет. Лиз было очень тяжело, и Констанс не хотела, чтобы она оставалась в это время дома, поэтому спросила у моей матери, не может ли Лиз провести лето со мной.
Джанет и Эйбл были очень великодушны и гостеприимны. Конечно же, Лиз разрешили приехать. Чем больше народу, тем веселее. И, я думаю, Джанет, потерявшая сына, чувствовала с ней особую связь. И Лиз приехала — девочка, недавно окончившая школу, намного моложе нас всех. — Миссис Синклер слегка улыбнулась мне. — До этого я встречалась с ней всего один раз, когда ей было лет двенадцать; она была милой, умной и совершенно не осознавала, какое впечатление производит на окружающих. Лиз была очень славной, правда. Джордж Холлоуэй был строг с ней. Лиз была единственным ребенком в семье и, наверное, провела очень много времени с матерью, поэтому манеры у нее были как у взрослой. В ней не было этой неловкой дурашливости, как у большинства девушек-подростков. Было видно, что болезнь матери изменила ее: Лиз стала гораздо молчаливее, чем когда я видела ее в последний раз. Не скажу, что она была робкой, но, думаю, все же очень недоверчивой. Ждала, когда же жизнь нанесет ей неизбежный удар. Джанет тревожилась, поскольку Лиз очень много времени проводила в одиночестве, в саду или библиотеке. Нам всем было велено развлекать ее, следить за тем, чтобы она не скучала и не грустила о матери. Иногда я гуляла с ней, но чаще старалась ее не беспокоить. Думаю, ей было очень тяжело думать о скорой смерти матери, и я понимала, что Лиз нужно время, чтобы собраться с силами.
Я нахмурилась. Это описание было не похоже на то, какой я запомнила свою мать: торопливой, нетерпеливой. Но она всегда оберегала свое личное пространство и свободу, вот только Гарриет видела в ее одиночестве потребность набраться сил, а я — желание сбежать от домашних хлопот. Мне стало стыдно за то, что я осуждала свою мать, поскольку такую же потребность — побыть одной — я испытывала после насыщенного рабочего дня на кухне.
— Констанс была прелестна. Моя мать часто повторяла, что не понимает, каким образом сухарь Джордж Холлоуэй ухитрился взять ее в жены. Они были очень разными. Он был ужасно старомоден — особенно в том, что касалось женщин и девочек, — не позволял жене работать, не хотел, чтобы Лиз училась в университете, держал их в Лимпсфилде взаперти. И он, конечно же, совершенно не представлял себе, как вести себя с дочерью, которая вот-вот потеряет любимую мать. Лиз была подавлена, она вообще не хотела приезжать в Хартленд. Как-то она сказала Джанет, что постоянно волнуется из-за того, что дома может что-то случиться, что это произойдет слишком быстро и она не успеет попрощаться с матерью. «Перемены» — вот как она всегда это называла. Думаю, Джордж не любил, когда она говорила об угасании, потому что… видите ли, я совершенно не представляю почему. Но Джордж
Я покачала головой, чувствуя, как растет ком в горле, а на глаза наворачиваются слезы.
