Секрет моей матери полностью

Внимательно глядя на меня и улыбаясь, Грейс ждала, приглашая разделить ее энтузиазм, но у меня не было ни тени сомнений по поводу того, что если ее планы воплотятся в жизнь, если рядом со мной не будет Клер, которая поторапливала меня, когда я слишком долго возилась с гнездышками из безе; если, возвращаясь после обеденного перерыва, я не почувствую запаха собственноручно испеченного хлеба, — значит, мне пора идти своим путем. Я вспомнила себя в возрасте двадцати пяти лет, вдохновленную оптимизмом Грейс, о том, как она была рада, когда я взяла на себя управление магазином в Кенсингтоне, как она принесла шампанское и поднимала тосты не за свой, а за наш успех, и, самое главное, вспомнила, как Грейс поддерживала меня первые месяцы после маминой смерти. Она всегда была рядом, давала мне надежду и защиту, подбадривала и уверяла, что все будет чудесно. Но теперь все изменилось, и хотя я могу так никогда и не достать луну с неба, новая я, черт побери, могла бы найти в себе достаточно сил для того, чтобы жить так, как мне хочется.

— Грейс, — осторожно начала я, — все эти годы были просто чудесными, и ты тоже чудесная, но, по-моему, мне пора идти своей дорогой.

— О нет, не говори так! — Грейс привстала с кресла.

Я протянула руку через стол и накрыла ее ладонь своей.

— Я не ухожу прямо сейчас — останусь, пока ты не найдешь кого-нибудь другого.

— Эдди, прошу тебя! — взмолилась она. — В последнее время тебе пришлось нелегко. Возьми несколько выходных. Я договорюсь с остальными девочками, они тебя подменят. И мы поговорим с тобой на следующей неделе.

Я покачала головой и уже открыла рот, чтобы возразить, но Грейс встала, распахнула двери, вручила мне сумочку и зонт.

— В конце концов ты согласишься со мной, я знаю. Перемены — это хорошо, Эдди, вот увидишь. Поговорим с тобой через несколько дней.

Я стояла на противоположной стороне улицы, глядя на кондитерскую Грейс, а по дороге несся поток машин. Вокруг меня сновали жители пригорода, мамочки, переносившие через лужи маленьких детей, сумки с покупками и школьные портфели. Тучи висели так низко над землей, что затеняли верхушки зданий, и кондитерская Грейс выделялась на фоне тумана подобно сказочной пещере: лампочки, поблескивающие за высокими окнами, стены, аккуратно выкрашенные бело-голубой краской, и оконные рамы цвета лаванды. Справившись с искушением снова пересечь улицу, вбежать в кабинет Грейс и взять свои слова назад, я сунула руки в карманы, плотнее закуталась в куртку, спасаясь от холода, и вдруг услышала шелест. Я извлекла из кармана коричневый конверт, который дала мне Грейс. Эдди, думаю, ты захочешь на это взглянуть. Позвони нам в ближайшее время! — вот что было нацарапано на нем почерком миссис Бакстер. Само письмо было адресовано не мне, а моей матери. Я узнала неровные буквы, начертанные рукой Джеймса Мерка.

Сунув пальцы в конверт, я вынула несколько листов формата А4. Счет, похожий на те, что я видела в папке. Ответ из архива Западного Сассекса, в котором предлагалось в случае необходимости нанести им визит. И, наконец, письмо, вскрытое, но в оригинальном конверте, отправленное несколько месяцев тому назад; адресант — Мейделин Робертс, Крабтри-лейн, 4, Бримли.