– Я тоже хочу! – взвывает Чарли. – Я хочу носки с Сантой.
Эмили смотрит на праздничные носки Пэрис, и внезапно к глазам подступают слезы. В прошлом году Пэрис в это время не надела бы их, как бы сильно ни замерзла. Не стала бы делать рождественский чулок для Тотти, не стала бы помогать с елкой. В прошлом году она в это время куталась в свою черную одежду и жаловалась, что в Италии нет нормальных рождественских открыток. Но при этом в прошлом году Пол был здесь, и они были настоящей семьей. Все это очень запутанно.
Джинни и Даг приходят на завтрак, жалуясь на холод.
– Я не знала, что в Италии бывает так холодно, – раздраженно говорит Джинни, кутаясь в розовую пашмину.
– Это просто такие дома, – объясняет Эмили, которая стоит у плиты и жарит бекон (она знает, что им потребуется нормальный английский завтрак). – У них толстые стены и каменные полы, понимаешь ли.
– Тебе нужен ковролин, – говорит Даг. – Я могу помочь все сделать, если хочешь.
– В Италии даже слова такого нет, – отвечает Эмили. Она помнит, как узнала об этом на вечерних занятиях в Клэпхэме. – Только
Сиена входит с мокрыми волосами, и Джинни начинает громко волноваться, что она простынет.
– Все в порядке, ба, – успокаивает Сиена. – Я ни разу не болела за все время в Италии. – Эмили старается не выглядеть торжествующе.
Она подает яичницу, бекон и поджаренный хлеб родителям, вареное яйцо – Чарли и сэндвич с беконом – Сиене. Смотрит, как Пэрис молча тянется за сэндвичем с
– Поешь яичницы с беконом, Пэрис, – говорит Джинни. – Видит бог, тебе не помешает набрать пару килограммов.
Пэрис кладет себе хлеб и
– Мам! Посмотри, что ты наделала!
– А что я сказала? – жалобно спрашивает Джинни, оборачиваясь к Дагу за поддержкой. – Может мне кто-нибудь сказать, что я сделала не так?
– Ничего, – цедит Эмили, сваливая тарелки в посудомойку. – Абсолютно ничего. – У нее предчувствие, что день будет долгим.
После завтрака они идут в Монте-Альбано посмотреть на магазины. Эмили немного удивляется, когда Сиена и Пэрис решают поехать с ними, втиснувшись на заднее сиденье «альфы». Чарли у Сиены на коленках («Здесь это законно?»). Тотти оставили дома из-за аллергии Джинни, и его вой сопровождает их весь путь по насыпной дороге.
В Монте-Альбано полно народу. Кажется, что все отложили поход за покупками на последний момент. На прилавках вдоль пьяццы продаются каштаны, оливки,
Джинни очарована сценами Рождества в витринах. В булочной – Мадонна, выполненная из батона, и младенец лежит в корзинке из плетеного хлеба. В магазине одежды – три короля в искусных драпировках и Дева Мария в шокирующе розовом одеянии. Одна из мясных лавок украшена (довольно безвкусно) лохматыми фигурками животных, которые молятся в конюшне из палочек для леденцов.
– Посмотри, Эмили! – Джинни показывает на магазин сувениров, в котором Мария, вся целиком из ракушек, смотрит на вязаного младенца Иисуса. – У кого-то золотые руки.
– Мне нравится, – говорит Даг. – Не как в Англии, с огромными шумными игрушками в каждой витрине.
– Большую часть подарков дети в Италии получают в январе, в день Крещения Господня или в день святой Лючии, – рассказывает Эмили. – Рождество здесь больше религиозный праздник.
– Но свои мы получим завтра, да? – с тревогой спрашивает Пэрис.
Чарли открывает рот:
– Хочу подарки!
– Да, да, – торопливо отвечает Эмили. – Вы получите свои завтра.
Детям только дай повод выставить ее в плохом свете.
После двух кругов по пьяцце они заходят в кафе выпить кофе и горячего шоколада. Окна запотели, а внутри очень красиво и уютно.
– Почему все стоят? – спрашивает Джинни. – Тут куча свободных столиков.
– Кофе стоит дороже, если пить его за столиком, – объясняет Эмили. – Большинство итальянцев пьют кофе стоя. – Она произносит это и почти слышит голос Рафаэля: «Только англичане говорят “кофе”». Где же Рафаэль? Разве он не сказал, что будет дома к Рождеству?
