Фотография отвратительного качества, но журналистам каким-то чудом удалось вылепить из нее целый скандал. На самом деле Лекс просто катал меня на одной из своих любимых машин, после того как показал мне свою коллекцию и дал доступ ко всем ключам. Где-то посреди поездки мой желудок предательски заурчал, и он, усмехнувшись, спросил, что я хочу. Я увидела вывеску и, смеясь, сказала, что умерла бы за порцию картошки фри.
Это была всего лишь забавная спонтанная остановка, но «The Herald» успели раздуть из нее целую сенсацию, связав моего мужа с какой-то моделью, имя которой мне даже незнакомо — и на которую я ни капли не похожа. В статье ее даже хвалят за простоту и естественность, из-за того, что она ела фастфуд всего за несколько часов до выхода на подиум. Видимо, здравый смысл авторов статьи оставил их навсегда. Кто вообще писал этот бред?
— Это просто абсурд, — раздраженно бросаю я, сжимая губы.
Я со злостью блокирую телефон Адама, сильнее, чем требуется, чувствуя, как в груди поднимается неприятная волна тревоги. Я не ожидала, что жизнь с Лексом поставит меня под такой пристальный прицел журналистов… и не уверена, как к этому относиться.
— Что именно абсурд?
Мои глаза расширяются, а Адам вздрагивает от неожиданности, когда звучит голос Лекса.
Мой муж улыбается и спокойно садится рядом, закинув руку на спинку скамьи. Он скользит взглядом по открытому учебнику и насмешливо приподнимает бровь.
— Неужели многомерные линейные системы поставили в тупик сразу двух моих лучших студентов?
Мое сердце пропускает удар. Я ошеломленно смотрю на него, не понимая, что он делает в кампусе сегодня, ведь я точно знаю, что у него нет лекций. Единственный курс, который он ведет, — это мой.
— Профессор Виндзор, — ровным голосом говорит Адам, но в его глазах мелькает тревога. — Мы как раз обсуждали статью «The Herald» о вас и вашей супермодели невесте.
Лекс слегка наклоняет голову, и я инстинктивно бросаю на него злобный взгляд.
— Должно быть, приятно быть с супермоделью, — ворчу я, не подумав, чувствуя, как раздражение медленно подкрадывается к моей груди.
Неважно, что это ложь. Неважно, что эта девушка на фото — я. Все равно сам факт того, что СМИ успели связать моего мужа с другой женщиной на следующий же день после свадьбы, задевает меня.
Лекс ухмыляется, и его взгляд темнеет, когда он понимает, что скрывается за выражением моего лица. Ревность. Он тянется к моему блокноту и невозмутимо делает несколько пометок, поправляя кое-что в моих записях.
— Видел эту статью, — лениво бросает он, явно не придавая ей никакого значения. — Жаль, что они не смогли нормально сфотографировать мою жену в тот день, потому что она выглядела неприлично красиво.
Он поднимает взгляд на Адама, а сам тем временем незаметно проскальзывает рукой под стол и кладет ладонь мне на бедро, едва касаясь подола моего платья. Щеки мгновенно вспыхивают, а сердце грохочет так, будто его слышно по всему кампусу. Я опускаю глаза в блокнот, отчаянно пытаясь сохранить видимость нормальности.
— До того, как мы поженились и начали жить вместе, я даже не подозревал, — продолжает он, большим пальцем лениво очерчивая круги на моей коже, — но если она голодная, то превращается в самого капризного человека на свете.
Его рука медленно двигается выше.
— Но стоит ей откусить кусочек картошки фри — и выражение лица меняется мгновенно. Ее улыбка сделала мой день.
— Ваша жена? — переспрашивает Адам, его взгляд мечется с Лекса на меня и обратно. — Значит, это официально? Вы правда женаты?
Лекс усмехается и сжимает мое бедро чуть крепче, а его мизинец случайно скользит по кружеву между моих ног.
— Официальнее некуда, — довольно тянет он, переводя взгляд на свою левую руку, небрежно лежащую на моем блокноте. Обручальное кольцо на его пальце вспыхивает на солнце, и он ухмыляется еще шире. — И я не променял бы это ни на что на свете.
Я удивлена, что «The Herald» до сих пор не заметили его кольцо, особенно учитывая, как сильно он любит к нему прикасаться.
— Ну, ей повезло, — бормочу я, но сама не могу сосредоточиться ни на чем, кроме его пальцев на моей коже.
Лекс не выглядит ни капли обеспокоенным тем, что нас могут застать, но мое сердце стучит так бешено, что мне кажется, будто оно выскочит из груди. Я непроизвольно кусаю губу, когда он медленно сгибает пальцы, скользя ими по тонкому кружеву моих трусиков. Дыхание сбивается. Лекс замечает это, осознает, как быстро я для него намокаю, и его улыбка становится хищной. Я резко отвожу взгляд, отчаянно надеясь, что румянец не выдал меня совсем.
— Повезло тут мне, — его голос становится ниже, чуть хрипловатее.
Лекс убирает руку, но перед этим еще раз сжимает мое бедро, явно наслаждаясь эффектом, который произвел. Затем он закрывает мой блокнот, сдвигает его в мою сторону и смотрит на меня так, будто знает абсолютно все, что творится у меня в голове.
— Мне пора. У меня встреча в соседнем городе, и если я не возьму вертолет, то даже не успею к ужину со своей женой.
Адам нахмуривается.
— Столько усилий ради ужина?
