— Это необходимо, — говорю я, не в силах сказать ей, что до сих пор сомневаюсь в ее отце и его ежемесячных платежах. Десять тысяч долларов — слишком большая сумма для человека, стоящего на грани банкротства. — К тому же твои родители согласились на это.
Она смотрит мне в глаза, ее недовольство очевидно, но больше она не спорит со мной. Вместо этого она выходит из машины и с силой захлопывает дверь. Я лишь откидываю голову на подголовник и глубоко вдыхаю.
Между нами все складывается лучше, чем я ожидал, но чем больше времени я провожу с ней, тем сильнее меня это тревожит. Я думал, что держу ситуацию под контролем, что управляю нашим браком. Я заранее продумал все шаги, которые нужно было предпринять, чтобы она была довольна, еще до того, как мы сказали друг другу «да». Но она снова и снова сбивает меня с намеченного пути — своей улыбкой, своими прикосновениями. Все это кажется слишком реальным. Я все чаще ловлю себя на том, что делаю и говорю вещи только ради ее улыбки, и она даже не догадывается, насколько меня это разрушает.
Я вздыхаю, выходя из машины, и нахожу ее, прислонившейся к входной двери. Она ждет меня.
— Прости, Лекс, — говорит она, протягивая руку. — Мне не стоило вот так уходить, особенно когда мы приехали к моим родителям. Я вижу, как ты стараешься сдерживать данные мне обещания, а моя реакция была несправедливой.
Мое сердце пропускает удар, и я на мгновение опускаю лоб к ее лбу, потеряв дар речи. Вот почему она сбивает меня с толку — потому что ведет себя так, как я никогда не мог предсказать. Все мои планы строились на основе тех женщин, с которыми я привык иметь дело, но она — совсем другая. Она непредсказуема, ее не мотивируют деньги и слава. Чем больше я узнаю ее, тем меньше понимаю.
— Спасибо, что подождала, — тихо говорю я.
Она слегка поворачивает голову и прикасается губами к моей щеке. Потом отстраняется, ее губы чуть размыкаются, будто она хочет что-то сказать, но дверь вдруг распахивается, и она теряет равновесие. Я тут же обхватываю ее за талию, притягивая ближе.
— Вы дома, — говорит ее мать, переводя взгляд с нее на меня. — Заходите.
Затем она оборачивается к Райе:
— Отец все еще в лаборатории, но скоро приедет.
Моя жена кивает, скидывает обувь, и я следую ее примеру, с любопытством разглядывая дом, в котором она выросла.
Пока я прохожу по коридору, мой взгляд цепляется за фотографии на стенах, а Райя с матерью уже углубляются в беседу. Здесь чувствуется настоящий дом — такой, какой я всегда хотел, такой, какой, возможно, был бы у меня и моих братьев и сестры, если бы мы не потеряли родителей.
— Думаю, я наконец поняла, как сделать их идеально круглыми, — говорит Райя, следуя за матерью на кухню. — Есть много переменных, но если тесто изначально будет идеально круглым и я буду надавливать на него равномерно, оно получится идеальной формы. Я попробую прижать его разделочной доской, чтобы сначала приплюснуть.
Ее мать смеется, покачивая головой.
— Дорогая, чтобы приготовить парату, не нужно быть ученым. Это просто дело практики.
— Мам, — жалобно протягивает Райя, направляясь к раковине мыть руки. — У меня уже были годы практики, и они все равно выходят какими-то уродцами. В прошлый раз у меня получилась звезда. Звезда, мама. А я пыталась сделать круг! Я явно что-то упускаю.
— Уверен, что это можно автоматизировать, — замечаю я.
Райя резко оборачивается, ее глаза вспыхивают восторгом, а руки обхватывают мои бицепсы.
— О боже, Лекс! — ее лицо буквально светится от радости. — Мы могли бы сделать для мамы небольшой кухонный гаджет, который бы замешивал тесто, а затем выдавал идеально круглые параты, готовые к обжарке. О! А папе бы понравилось разрабатывать его с нами! Давай сделаем? Это был бы такой классный способ провести выходные!
Я улыбаюсь, ощущая, как в груди разливается тепло. Она смотрит на меня так, будто всерьез верит, что я мог бы сказать ей «нет».
Глупышка.
— Конечно, — говорю я ей мягким голосом. Я тянусь к ней и нежно убираю ее волосы за ухо, мое сердце трепещет.
Господи, я действительно хочу быть тем мужчиной, который ей нужен. Эта ее улыбка… Я хочу защищать ее, насколько это возможно. Она никогда не должна узнать о секретах, которые я скрываю, о том, на что мне приходится идти, чтобы держать прошлое на расстоянии.
— Вижу, ты балуешь мою дочь, — раздается голос тещи.
Я моргаю, выходя из задумчивости, и чуть отступаю от Райи.
— Как и должно быть.
Райя тут же поднимает голову на звук голоса отца, и ее улыбка становится такой искренней, такой лучистой, что я невольно улыбаюсь в ответ. Он протягивает мне руку, снова пожимая ее с чуть большей силой, чем нужно. Но не настолько, чтобы это доставило мне неудобство. Я едва сдерживаю усмешку, нисколько не раздраженный его поведением. Оно слишком явно продиктовано любовью к единственной дочери.
— Значит, строим кухонный гаджет? — произносит он, заметно напряженный.
Видно, что он не знает, как себя вести в моем присутствии. Впрочем, это чувство взаимное.
