— Возьми мой член и направь, детка, — говорю ей, доводя ее до края, чувствуя, как ее горячая, влажная плоть сжимает мои пальцы.
Она делает, как сказано, и ее стон — самая чертовски сексуальная вещь на свете, когда она опускается на меня. Я прижимаю губы к ее плечу, пока она снова начинает печатать, мой палец на ее клиторе, мой член — глубоко внутри нее.
Райя стонет, когда я начинаю двигать бедрами, пытаясь снова взять контроль в свои руки.
— Вот тут, — шепчу, глядя через ее плечо. — Прямо в этой строке. Здесь ошибка.
Она сжимает мышцы внутри себя, и я глухо стону, чувствуя, как сердце колотится в груди. Ее узкая, влажная киска — просто совершенство, а держать ее вот так, в своих руках, ощущать ее дрожь — это настоящее наслаждение. Я прижимаю ладонь к ее животу, удерживая ее плотно прижатой к себе, другой рукой продолжая играть с ее клитором, а губами скользя по нежной коже ее шеи. Моя жена продолжает печатать, исправляя ошибки в коде, пока я играю с ней, наслаждаясь ее теплом, ее мокрыми, жаждущими движениями.
Когда она начинает двигаться сама, мягко покачивая бедрами, ее желание выдает ее полностью. Она трахается со мной, даже печатая, — и, черт побери, если это не делает меня самым счастливым ублюдком на свете.
Она — совершенство. Абсолютное, чертово совершенство.
— Ты так чертовски хорошо катаешься на мне, Райя, — выдыхаю я, наблюдая за тем, как она извивается. — Ты так хороша в этом, детка.
Она сжимается вокруг меня, и я усмехаюсь, зная, как она реагирует на мои слова.
— Ты у меня такая хорошая девочка, да? — тихо шепчу ей на ухо. — Такая хорошая жена.
Я двигаю пальцами, дразня ее клитор, заставляя его скользить между указательным и средним, медленно сводя ее с ума. Она начинает тяжело дышать, ее тихие, сладкие стоны наполняют офис, становясь для меня самой прекрасной музыкой.
Но как только ее голова откидывается назад, а пальцы замирают над клавиатурой, я тут же пресекаю это.
— Нет, — говорю твердо. — Продолжай работать, детка. Ты справишься. Закончи код.
— Лекс… — умоляюще стонет она.
Я ухмыляюсь, довольный, что довел ее до такого состояния.
— Ты хочешь этого? — спрашиваю, двигая пальцами быстрее, подталкивая ее к самому краю.
— Да, — выдыхает она. — Да!
— Скажи мне, что ты меня любишь, — прошу я, не понимая, почему так отчаянно хочу услышать эти слова именно сейчас. Но мне это нужно.
Ее пальцы зарываются в мои волосы, и она поворачивает голову, притягивая меня ближе.
— Я люблю тебя, — шепчет она мне в губы. — Я люблю тебя, Лексингтон Виндзор. Только тебя. Всегда тебя.
Я стону, не в силах больше сдерживаться.
— Черт… — выдыхаю я, погружаясь в нее до самого конца, разряд вырывается из меня, когда я сжимаю ее волосы, целуя ее жадно, отчаянно.
Я провожу пальцем по ее клитору именно так, как она любит, и она кончает всего через несколько секунд после меня. Я ловлю ее стоны, впитывая их, запоминая каждую дрожь ее тела.
Райя обессиленно падает на меня, и я улыбаюсь, сердце в груди взмывает вверх.
Она поворачивается, заглядывает мне в глаза и нежно проводит пальцами по моему лицу.
— Ты всегда знаешь, что мне нужно, — шепчет она, касаясь моих губ своими. — Ты умеешь заставить меня забыть обо всех проблемах, обо всех тревогах, пока не остаешься только ты.
Я вздыхаю, снова целуя ее, медленно, лениво, теряясь в ней.
— А ты — все, что нужно мне, — шепчу в ответ. — Каждую секунду. Каждый день.
Глава 51
Сердце бешено колотится в груди, когда я присоединяюсь к Рейвен, Вэл, Фэй и Селесте, двигаясь в свадебной процессии Сиерры по потрясающему саду бабушки Анны.
Сиерра настояла на том, чтобы свадьба проходила прямо в центре лабиринта бабушкиного сада — наверняка, чтобы позлить Ксавьера. Но на его лице не отражается ни капли раздражения. Как, впрочем, и на лицах его четырех братьев, стоящих рядом с ним.
Он поднимает взгляд и вежливо улыбается, когда мы заходим, но в его спокойном выражении мелькает неуверенность. Ксавьер переминается с ноги на ногу и дергает рукава пиджака. Я замечаю, как один из его братьев наклоняется и что-то шепчет ему на ухо.
Мои глаза расширяются, когда я узнаю этого человека. Это мэр Кингстон. Мэр нашего города.
Ксавьер игнорирует слова брата, распрямляется, и мы все занимаем свои места.
Я ловлю взгляд Лексингтона, и он нежно улыбается мне с первого ряда. Мне трудно отвести от него глаза, когда Сиерра входит в сад, держась за руку бабушки Анны.
Она выглядит ослепительно, и Ксавьер шумно втягивает воздух. Его братья усмехаются, и я невольно улыбаюсь тоже.
Бабушка Анна бережно вкладывает руку Сиерры в ладонь Ксавьера, затем аккуратно откидывает прядь ее волос за ухо. Их взгляды пересекаются, наполненные эмоциями.
— Я люблю тебя, — тихо говорит бабушка.
Сиерра делает дрожащий вдох, на мгновение закрывая глаза.
— Я люблю тебя больше, — отвечает она так же тихо, ее голос полон боли.
Но стоило ей повернуться к Ксавьеру, как все тепло исчезает. В ее изумрудных глазах не остается ничего, кроме злости и раздражения.
Он лишь усмехается, не испытывая ни малейшего страха перед ее ледяным взглядом.
