Они пошли по пустым путаным коридорам – уже одни, без всякого сопровождения. Впереди угрюмо отмерял шаги Генриор – прямой, мрачный, седой, постаревший от переживаний и бессонной ночи. Каждый шаг гулко отзывался тягучим печальным эхом.
Все чувствовали себя отвратительно, будто вляпались в придорожную грязь. Но у Элли, которая уже почти не обращала внимания на висевших на стенах летучих мышей, в измученном сердце поселилась крошечная надежда. Она принялась думать, как уговорить отца и маму, чтобы они дали согласие на брак. Конечно, это очень трудно, почти невозможно, но…
– А все-таки каков он, этот Иголтон! – вдруг воскликнула Милена. – Ведь он соврал, что таких историй много! Лично я ни одной не знаю.
Она и не думала, что ей ответят, но Генриор обернулся. Сказал глухо:
– Да случалось, случалось... Вы, дамы, в городе живете, сплетни до вас не доходят. Дворяне ведь всегда стараются сделать так, чтобы шито-крыто было. А в Розетте вот как произошло – под фанфары. Ведь обычно сельские мальчики не приходят на бал, где собирается цвет общества. А девочек никто не фотографирует в лесу. Вот и скрывают.
– А как же «Дворянский вестник»?
– Ну, если происшествие не такое звонкое, его и замять можно.
– Подождите, Генриор… – нахмурилась Милена. – А с кем из дворянских девочек такое бывало?
– А я тоже в сплетни не вникаю, – отрезал Генриор. – Просто сообщил вам, что Иголтон не солгал. Вот и всё.
Они шли молча, прислушиваясь к эху шагов, но Генриор резко остановился.
– Постойте, дамы. Видимо, забрели не в тот коридор. Я не так хорошо знаком с арестантским крылом и не рад, что пришлось познакомиться.
– А мы просто идем за вами, – отозвалась Милена. – Я вообще не понимаю, как можно ориентироваться в этих лабиринтах. Может, сюда?
Милена, схватившись за скользкую железную ручку, толкнула какую-то дверь, заглянула и, став белой, как скатерть, поскорее ее захлопнула.
– Нет, не сюда, – торопливо проговорила она, оттеснив плечом от двери сестру. – Нам точно не сюда!
– Что там? – хмуро поинтересовался Генриор.
– Ничего интересного! Идемте дальше! Просто какой-то кабинет или переход. Неважно.
Элли промолчала – до переходов ли ей было? Она была готова перейти куда угодно, хоть в параллельный мир, лишь бы спасти Дена!
А у Милены тряслись губы. Ведь там, в жутковатой, выкрашенной в грязный бордовый цвет комнатушке, она увидела крепкого, как башня, плечистого человека в черно-красном балахоне. Это был, без сомнения, палач. Его инструмент – громадный, как у мясника, топор – поблескивал на низеньком столике, рядом валялся объемный черный островерхий капюшон. Человек-башня, лысый, страшный, полулежал на софе. Он столкнулся с Миленой взглядом, ничего не сказал, не спросил, но подмигнул и усмехнулся кривозубой, неживой какой-то ухмылкой. Неужели, поработал сегодня? Или готовится? Ночная смена? В тот миг Милена окончательно поняла, в какую опасную передрягу угодил Эллин парень.
– Всё, я разобрался, где выход, – проговорил, подумав, Генриор. – Сейчас мы пройдем по коридору, спустимся по лестнице и…
– Ден! – вдруг отчаянно вскрикнула Элли и, позабыв про всё на свете, ринулась вперед. – Смотрите, там Ден!
Глава 18. Отойдите от арестанта!
Милена и сказать ничего не успела – Элли, похожая в долгополом бежевом плаще на птицу со сломанным крылом, подлетела к Дену, которого не спеша вел по коридору низенький, угрюмый, уперший взгляд в бетонный пол тролль.
Рядом с высоким крепким Деном лопоухий сгорбившийся тролль в черном балахонистом сюртуке выглядел, как гриб перед великаном. На запястье Дена поблескивал наручник – другой был надет на его полусонного ушастого сопровождающего. Рукава сюртука были коротки, и когтистая рука тролля казалось непомерно длинной – ну просто как садовый шланг.
Ден был одет в мышино-серую мешковатую арестантскую робу, и у Элли зашлось сердце от ужаса, нового чудовищного осознания непоправимости того, что произошло.
– Ден! – снова воскликнула она. Несколько летучих мышей с отвратительным писком сорвались со стены, покружились над головами, похлопали перепончатыми крыльями и снова устроились на прежнем месте. Элли не обратила на них внимания.
Ден обернулся, посмотрел на Элли странным стеклянным взглядом, и ее сердце полетело в пропасть – ей показалось, что эта история сломала Дена, что он уже не тот, что он ненавидит ее за то… за то…
Но додумать Элли не успела. У Дена прояснился взгляд, словно он вынырнул из-под черной толщи воды. Он тряхнул головой, остановился, замер. Его глаза, темно-серые, глубокие, наполнились нежностью и безграничной печалью.
– Элли… Хорошая моя, – ласково улыбнулся он. – Приехала... Как ты, малышка? Здесь так много летучих тварей, а я знаю, что ты их боишься.
– Ден! Теперь я боюсь только за тебя! – воскликнула Элли и крепко обняла парня, прижалась лицом к серой казенной робе, пахнувшей пылью и сыростью.
– Не надо, не грусти. Всё наладится, я верю.
