Вербовщики жили на квартирах, где вместе с ними находились кандидаты в шпионы. Даже после окончания школы продолжалась шлифовка. Людей учили по таблицам и фотографиям определять обмундирование и погоны противника с номерами частей. Они должны были уметь, наблюдая колонну на марше, точно определить ее состав и численность, количество пушек и зарядных ящиков, их калибр. Отличить драгун от улан, а гренадеров – от обычных пехотинцев. Особое внимание обращалось на обнаружение вражеских штабов. Если к зданию ведут телеграфные и телефонные провода, а у входа дежурят конные вестовые и стоят мотоциклетки, значит, там штаб… Еще учили быть незаметными в полевых условиях, а в случае обнаружения – особым приемам, как отвести подозрения. Ходокам привили навыки работы с картами, их натаскивали ориентироваться на местности, входить в доверие к людям, разговорить незнакомца, вызвать сочувствие. Самые способные вырастали до должности старшего агента и становились помощниками Лыкова-Нефедьева.
Старшие агенты создавали в ближнем тылу врага резидентуры и регулярно их навещали, поддерживая связь. Раз в неделю штабс-капитан встречался с резидентами, заслушивал доклады, ставил новые задачи, премировал деньгами. Иногда начальник лично ходил за посты, чтобы проверить наиболее важные сведения или раскусить подозрительного человека. В этих случаях он, выполняя приказ Плеве, оставался в присвоенном мундире, чтобы в случае неудачи его признали военнопленным.
Павел вышел на командование с рискованным предложением. В конце 1914 года храбрый австрийский обер-лейтенант Макс Тайзингер фон Тюлленберг при отступлении его армии из Галиции добровольно остался в русском тылу для проведения диверсий и разведки. С ним было всего 20 солдат, но отряд причинил нашим тылам большой урон. Через два месяца смельчаки благополучно вернулись к своим. Лыков-Нефедьев предложил сформировать такой же отряд и направить в Полесье. Штабс-капитан готов был его возглавить. Но командование, подумав, отказалось от этой идеи[114].
Особо выделенные люди наблюдали за явочными квартирами, переправочными пунктами, разведшколой и штабом армии с целью охраны их от врага.
Закончивший обучение кандидат переправлялся в тыл противника с одного из четырех имевшихся у Павла постоянных пунктов глубокой разведки: в Двинске, Якобштадте, деревне Яш-Мыза и местечке Грива. В каждом из пунктов имелся штатный состав в 5–7 человек во главе с опытным унтер-офицером или прапорщиком. Там новичок получал конкретное задание по разведке, документы, деньги, изредка – необходимое снаряжение: карту, компас, блокнот и химический карандаш. При необходимости ему сообщали явку в том месте, куда он направлялся. В среднем из-под руки Павлуки в месяц уходило за пикеты до 15 человек. Возвращались больше половины – это был очень высокий показатель, удивлявший командование. Качество приносимой ими информации, правда, оставляло желать лучшего. Но тут все зависело от качества человеческого материала…
Еще были агенты-разводящие. Они доставляли ходока к месту перехода линии фронта, следили за его поведением, не допускали, чтобы он видел расположение наших частей. Мало ли что? Часто агента доставляли в окопы с завязанными глазами. Разводящий также обыскивал ходока, нет ли при нем лишних вещей, уличающих бумаг, донесений врагу и проч. Переход агента за сторожовку осуществлялся исключительно по телеграмме или записке заведующего тайной разведкой.
Возвратившегося ходока допрашивал начальник переправочного пункта и делал первый доклад Павлу. Были случаи, когда такой ходок быстро попадал в штаб армии – это происходило, когда человек доставлял важные сведения.
Кроме сети, следящей за вражеским тылом, штабс-капитану Лыкову-Нефедьеву пришлось создать несколько резидентур в нашем тылу. Это делалось на случай дальнейшего отступления. Подходящий кандидат должен был выразить категорическое нежелание эвакуироваться вместе с фронтом и согласие остаться после ухода войск. Еще требовались знание местности, развитость, надежность. В одном только Двинске таких «отложенных» резидентов было подготовлено семь человек. Проживая в нашем ближнем тылу, они должны были зорко смотреть вокруг, выискивая засланных к нам германских агентов. Изредка это им удавалось. В частности, под Ригой были обнаружены четыре вражеские агентурные радиостанции. Из них три выследили люди, подготовленные Павлукой.
За сообщение частным лицам о своей секретной работе сотрудник немедленно арестовывался и высылался в отдаленные местности Западной Сибири. В некоторых случаях, если ущерб от болтуна был серьезный, его могли и расстрелять.
