Флориана вдруг стало как-то по-человечески жаль. Пусть он не сделал мне ничего хорошего, я не желала ему подобной смерти. Да и зачем, скажите на милость, кому-то потребовалось убивать среднего Леконта? Хоть он и претендовал на часть семейного состояния и место во главе «Леконт-Фарма», месье Дориан четко дал понять, что не заинтересован в передаче детям наследства.
И мертвая Эммануэль не добавляла в картину ясности…
– Странно все это.
Адриан, верно, думавший о том же, мрачно кивнул.
– Что-то здесь не так. Никогда не видел, чтобы у мертвецов кровь сгущалась настолько, чтобы вены проступили сквозь кожу.
Я перевела взгляд на неподвижное лицо мертвого эльмара. Сетка черных отметин, запомнившаяся по ночной встрече с призраком, посветлела, но все еще оставалась заметна.
– Точно такие же вены были у его фантома из моего видения, – осторожно ответила я. – Тогда они, правда, выглядели ярче.
Данный факт не показался мне таким уж важным, но младший Леконт вцепился в него хваткой охотничьего пса.
– Правда? – подался он ко мне с живым интересом. – А что еще ты видела? Одежда на Фло была та же? Никаких порванных рукавов, ран или следов борьбы?
– Вроде бы… да… – Я нахмурилась, не вполне понимая, куда клонит эльмар. – Флориан был одет в тот же пиджак, что и сейчас. Разве что сухой, – зачем-то добавила напоследок, вспомнив, что видела призрак женщины, с которой полупрозрачными каплями стекала несуществующая вода.
И застыла, пораженная внезапной догадкой.
Раз среди фантомов были настоящая утопленница и девушка со свернутой шеей, означало ли это, что средний Леконт в моем видении тоже выглядел именно так, как в момент собственной смерти? И если это так, значит…
– Флориана не утопили. Что бы ни убило его, это должно быть как-то связано с черными венами. И с Эммой, раз она оказалось последней, о ком он думал перед смертью.
– Интересненько… – Склонившись над телом, Адриан осторожно, почти не касаясь, скользнул подушечкой пальца вдоль темного следа, тянущегося от виска к шее Флориана. – И что же это, по-твоему, может быть?
– Не знаю. Ты эльмар, ты и скажи, от чего вы обычно умираете.
Хватит с меня чужих тайн и загадок. Я всего лишь хотела накопать материала на разоблачающую статью о проклятой магии, а не становиться единственной ниточкой между миром живых и миром мертвых на одном острове с неведомым убийцей.
Адриан вздохнул.
– Увы, подарочек, тут я бессилен. Обычно мы умираем от старости или несчастного случая. И я не в курсе, что случилось с моим любимым братом. Знаю одно: нашу находку безопаснее на время оставить в тайне. Пусть убийца думает, что тело спокойненько разлагается на дне Лак-де-Рижа, а мы тем временем займемся…
Чем именно, младший Леконт не договорил – да это и перестало иметь значение после раздавшегося наверху тонкого женского вскрика.
Мы с Адрианом синхронно вскинули головы и увидели за ограждением террасы Мадлену, с ужасом смотрящую на нас и мертвое тело Флориана на моих коленях.
Появление жены Себастиана в тот самый момент, когда мы, сидя в обнимку с трупом, рассуждали о личности убийцы, застало врасплох.
Первое – и далеко не самое умное, – что пришло мне в голову, было броситься за Мадленой. Вопреки всем разумным аргументам и окрикам Адриана, я на чистых эмоциях ввинтилась в каменную расщелину и поспешила к ведущей на холм тропинке, думая лишь об одном – догнать, остановить!
Само собой, убежала недалеко, поскользнувшись на первом же шатающемся камне, – а потом еще и еще. Разбив в кровь локоть и обе коленки, я так и не успела взобраться на холм. И хорошо – потому что сверху уже стояли прибежавшие на крики Мадлены Себастиан и полдесятка слуг, справиться с которыми, в случае чего, мне попросту не хватило бы сил. Между компанией потенциального убийцы и Адрианом я безоговорочно выбрала последнего – так что пришлось, хромая, возвращаться к бухте и ждать, пока с террасы не спустят наспех сооруженные подвесные носилки для выловленного тела.
Я была уверена, что наша находка вызовет немало проблем. Всю дорогу до особняка я мысленно готовилась к долгим разговорам, обвинениям и настойчивым попыткам выяснить правду, которую не могла и не хотела раскрывать. И бессознательно жалась к Адриану, справедливо опасаясь магического воздействия, – лицо Себастиана, не сводящего с меня немигающего взгляда, красноречиво давало понять, что от старшего эльмара лучше держаться подальше, если я хочу дожить до конца недели, сохранив рассудок.
На пороге дома нас встретили Сандрин и Дориан Леконт собственной персоной.
Для человека – хорошо, эльмара, – только что потерявшего любовницу и сына, он выглядел на удивление равнодушным. Холодное бесстрастное лицо напоминало застывшую каменную маску. Показалось даже, будто морщин и седины у главы семейства стало меньше – или это дневной свет так удачно лег на лоб, скулы и густые темные волосы.
– Отец, – после небольшой заминки Себастиан выступил вперед. – Флориан…
– Мертв. Знаю.
Старший Леконт нервно откашлялся.
