Софи сидела на полу напротив стены, где над кроватью висела картина. На ней царило беззвучие, словно лес замер в ожидании чего-то важного. Софи тоже этого ждала, раздумывая о том, что ей делать, ведь седьмой день осени подходил к концу, а она оказалась под стражей. Охотники больше не отходили от дома, постоянно маяча за окнами. Они страдали от влаги каждую секунду. Уиллу каким-то чудом повезло выхватить момент, когда входную дверь оставили без присмотра, но ей может так не повезти. Каждый раз, когда Софи думала, что делать, по спине пробегал холодок и руки начинали подергиваться. Сама мысль о побеге заставляла ее сердце бешено колотиться: ведь, если ее поймают, еще одного большого костра не избежать. С другой стороны, ей казалось, что люди все равно рано или поздно попробуют избавиться от «ведьмы». Она вспомнила мистера Суфиера, который готов был еще при первой встрече приговорить ее к смерти.
На картине тем временем задалось движение. Из-за правого края из темноты выскользнула девочка со светлыми волосами, собранными в длинные косички, и следом – лиса. Девочка помахала. Она улыбалась. Софи на секунду показалось, что и лиса, сидящая рядом, ей улыбнулась. Через мгновение они утонули в черноте леса.
Дождь трезвонил еще уверенней: осень словно поняла, что война с летом выиграна. Все больше и больше фантомных рук вылезало из трещин и щелей. Они тянулись к Софи, но встречаясь с теплом беспомощно опадали на пол и растекались лужицами. Софи не замечала ничего, крепко зажмурившись на полу. Десять яблок за семь первых дней осени встретились с огнем – так бессмысленно расходовать их раньше не приходилось. Софи словно обрубила ленты прошлого, которые тянулись за ней, беспомощно извиваясь и спутываясь. В день, когда родители оставили ее, словно стерлась линия жизни. Софи блуждала в темноте все эти годы, не видя ничего, не способная притронуться к миру. Ее много раз нагоняло ощущение, что она проживает чужую жизнь. Поэтому-то Софи так решительно отрекалась от прошлого, подбрасывая яблоки в огонь. Она понимала, что в них больше нет ценности, ведь дожить до зимы вряд ли удастся, останься она в деревне. Пока Софи размышляла, в комнате раздались знакомые голоса.
«Вставай»
«Есть выход»
«Выход под ковром»
Софи не сразу заметила трех сов, сменивших на этот раз сосну и выбравших ветку повыше.
«Вставай»
«Есть выход»
«Выход под ковром»
Софи подскочила от радости так резко, что голова ее слегка закружилась, а перед глазами на долю секунды появилась серая пелена. Она широко улыбнулась птицам. Тепло разрослось внутри, как будто она съела сразу дюжину яблок. Три совы появились именно тогда, когда Софи ждала чуда больше всего на свете. Она вспомнила ковер, о котором, должно быть, говорили птицы: он в доме был всего один, и находился в спальне родителей. Схватив светильник, Софи устремилась туда. Красивый алый ковер, украшенный зигзагообразными символами по краям и вышитыми снегирями на ветках, покрывал ровный прямоугольник посередине комнаты. Под ним оказалась дверца в полу. Софи поставила светильник на ночной столик и потянула за кольцо. Со скрипом, но дверца в конце концов поддалась. Софи поднесла свет к отверстию в полу, чтобы немного рассеять тьму и проверить, куда ведет ход. Вниз спускалась, извиваясь, пологая кольцевая лестница. Темнота внизу словно жила своей жизнью – время от времени посвистывал ветер и раздавался глухой шепот. По спине пробежал холодок, Софи вздохнула и подумала, что возможно едва слышный голос ей просто мерещится. Она знала одно: несмотря на пугающую темноту, этот ход – единственный путь на волю. Софи потратила немного времени, чтобы собрать маленькую дорожную сумку. В нее поместилось теплое покрывало, спички, несколько яблок, вяленое мясо, хлеб и сыр. Завязав крепко узел, Софи вздохнула еще раз, глядя в черную дыру в полу, накинула теплую кофту и шагнула на первые ступени лестницы.
Лестница выпустила Софи из своей спирали в темный тоннель. Судя по очертаниям, которые появлялись обрывками в свете огонька, стены его не сужались. Софи уверенно пошла вперед. Каждый шаг отдалял ее от тюрьмы, в которую превратился дом, и приближал к дяде Броку и ответам на вопросы, которые роились, как комары. От этих мыслей Софи почувствовала крепкую уверенность в том, что она шагает в отведенное место на карте, а не неизвестно куда, окруженная мраком. Совы приглядывали за ней – возможно и заточение было частью хорошо продуманного плана. Неизвестно, куда вел тоннель, но непременно в правильное место – Софи уже привыкла доверять совам.
