Софи очнулась, когда за окном еще властвовала ночь, и прикоснулась к щеке. Боль тут же напомнила о себе. Скорее всего задело дробью, подумала Софи. Охотник вряд ли целился в нее, он пытался убить волка, и стрелял в бабушку Ванархи. Софи поднялась с кровати и с трудом добрела до зеркальца. Со второй попытки зажгла свечу. В свете дрожащего огонька она разглядела на щеке глубокие ссадины, тянущиеся до уха, шеи и виска словно смерть пыталась добраться до нее, но оставила лишь отпечаток костлявой ладони. Софи дотронулась пальцами до глубоких царапин и взвизгнула от боли. Внутри еще оставались маленькие осколки дроби. Софи, морщась и крепко стиснув зубы, пальцами выдрала три кусочка. Оставался еще один, но до него невозможно было добраться. Взгляд Софи опустился на лежащий на столе нож для конвертов. Нет, подумала она, я не смогу, и потому решила пойти утром к лекарю, чтобы тот обработал рану. Софи зевнула, и тут же вскрикнула. Усталость валила с ног. Судя по темноте, до рассвета оставалось еще несколько часов. Софи затушила свечу и, пошатываясь, на ощупь направилась обратно к кровати. Только подойдя к ней, она заметила, что от картины исходит теплый танцующий свет. Там между сосен горел костер, а рядом с ним стояли, держась за руки, близнецы. Мальчик и девочка. Софи хорошо знала их. Они словно почувствовали ее любопытный взгляд, отвлеклись от костра, и тут же, весело улыбаясь, энергично замахали. Из темноты выглянула ярко-красная лиса. Она некоторое время смотрела на Софи черными глазами-бусинками, напоминающими капли чернил, а потом повернулась и ушла в лес. Близнецы уставились ей вслед, а спустя мгновение встали и тоже растворились в темноте среди стволов сосен. Костер продолжал танцевать на ветру.
Софи так и не смогла сомкнуть глаз. Она думала о том, что все это значит. Тогда, в темноте ночи, она не придавала значения, что голос, звучащий в ее голове, звал наружу. И для чего? Сказать одну фразу? – рассуждала Софи. С другой стороны, поверила бы она голосу, не увидев бабушку в обличии волка? Могла ли она сейчас верить, что это была бабушка Ванархи? А дети? Дети на картине казались очень счастливыми, как будто они знали, что спасение близко. Как будто лиса рассказала им всю правду, которую ожидала услышать и Софи. Может быть это была ее мама? Она каждый раз забирала детей и приходила смотреть на Софи. Софи словно слышала мамин голос, который успокаивал, просил потерпеть, пока не заберут и ее. По спине пробежал холодок. За окном светлело. Наступил седьмой день осени.
Софи собиралась выходить, когда в дверь нетерпеливо постучали несколько раз. Потом стук сменился яростными ударами, от которых тряслись стены и стекла. После очередного сотрясения дверь распахнулась, на пороге появились Тим и мистер Суфиер. Лицо мистера Суфиера от ярости покрылось красной сыпью, вены на шее распухли.
– Посмотри на ее лицо, – выпалил он, подскочив к Софи, и попытался оторвать ее ладонь, закрывающую раненую щеку. – Она выходила этой ночью. Смотри!
Софи пыталась отступить назад, но Суфиер крепко вцепился в ее руки.
– Я вижу, – спокойно ответил Тим.
Он тоже зашел в комнату.
– Я вижу, что ее ранили. Это действительно значит, что она была ночью на улице, но мы не можем ничего утверждать.
– Близнецы пропали. Чьи дети на очереди, Тим? – заорал мистер Суфиер. – Кто еще должен пропасть, чтобы вы что-то начали делать?
– Мы пока не можем доказать ее причастность, – парировал Тим, внимательно разглядывая Софи. – А тебе следовало бы переодеться, – он кивнул на девушку.
Только сейчас Софи заметила грязные подтеки на ее платье и отсутствие снегирей, некогда живших на ветвях деревьев. От замечания она залилась краской и уставилась в пол. Тон Тима скрывал ярость, охотник мастерски держал себя в руках. Они так злились, потому что в них поселилась осень, она засеивала тоской, как чертополохом, поля их душ. Эти сорняки прорастали быстро. Мужчины переживали и за детей, но осень преумножала их чувства. Софи увидела на лицах Тима и Суфиера такую глубокую грусть, что ощутила точно такую же и у себя внутри. Глаза ее тут же намокли, то ли из-за осени, то ли от того, что два взрослых человека угрожали ей, загнав в ловушку, как какого-то лесного зверька на охоте.
– Я решил, – произнес Тим спокойно. – Подождем еще пару дней. Ты, – кинул он Софи, – это время будешь под домашним арестом. Если дети будут так же пропадать, а волки нападать на охотников, то ты – не виновна.
– Тим! – рявкнул мистер Суфиер, в то время как его глаза вылетали из орбит. – Она же ведьма. Ей не нужно выходить из дома, чтобы все это делать.
Тим грубо толкнул Суфиера к выходу. Софи смотрела им вслед.
– Не выходи из дома! – пригрозил Тим Софи перед тем, как захлопнуть дверь.
Лязгнул ключ: похоже, на дверь повесили амбарный замок. За каждым окном теперь неподвижно, словно статуя, стоял охотник и отстраненно смотрел вдаль.
