Из-за низких серых туч темнело быстрее, чем летом. Софи на скорую руку нацепила на себя первую попавшуюся теплую одежду поверх платья и выбежала на улицу. Голос прокладывал ей маршрут к центру деревни, окольными путями, избегая широких дорог. Тот, кто ее звал, определенно хотел, чтобы она осталась незамеченной для чужих глаз. Софи дергалась, все время оглядывалась, стараясь пригибаться к земле, когда полоса высокой травы вдоль дорожки прерывалась. Главное, чтобы ее не заметили другие, только не сейчас, думала она. Когда луна пряталась за тучами, все вокруг погружалось в непроглядную темноту, и только в такие моменты Софи могла немного расслабиться.
Время от времени тишину прорезали одинокие голоса. Иногда Софи узнавала в них голоса охотников. Слишком много их находилось сейчас на улице. Похоже, они действительно готовились к нападению черных волков. Непонятным оставалось лишь то, зачем черным волкам нападать на деревню, ведь в лесах водилась более безобидная добыча, чем мужчины с ружьями. Уилл что-то скрывал, и охотники тоже.
Софи… Софи… Софи…
Голос в голове приближался, приближалось и место встречи с его владельцем. Софи выбежала на тихую дорогу, которая упиралась в забор из сруба. За ним оседал, разрушаясь, заброшенный, когда-то сгоревший дом Реми. Детям запрещали гулять в этих окрестностях. Где-то не так далеко журчала река. Софи побежала прямиком к дому. Ноги напрочь промокли, каждый шаг сопровождало холодное хлюпанье. Пару раз Софи споткнулась, потому что в темноте не могла разглядеть ни камни, ни глубокие лужи, хотя знала все эти дороги как свои пять пальцев. Только приблизившись к забору, Софи заметила огромную черную фигуру, возвышающуюся над ним в свете выглянувшего месяца. В темноте горели два красных глаза, слышалось тяжелое дыхание, пасть приоткрылась, обнажая ряды сероватых острых зубов, которые мерцали в полутьме. Почему-то Софи не испугалась: внутренний голос уверенно внушал ей, что опасности нет. Морда гигантского волка приблизилась к Софи, из открытой пасти ее обдало теплым дыханием.
– Софи, – раздалось в ее мыслях. – Я рада, что ты пришла. Твои родители гордятся тобой. Храбрая девочка!
Вдалеке вновь раздались крики охотников. Софи вздрогнула. Теперь она поняла, что этот навязчивый голос принадлежал бабушке Ванархи. Ну конечно, как она могла не узнать его раньше. Вещи с трудом угадываются, когда не веришь в них. Она радостно выдохнула, сбросив тяжелый груз тоски и грусти. Одиночество, затянувшее цепь на шее Софи, немного спустило натяжение, а ответственность словно разделилась надвое. Софи улыбнулась, и на глазах заблестели слезы.
– Софи, – вновь заговорила Ванархи. – Слушай меня внимательно, девочка. На седьмой день осени беги в Лес Оленьих Деревьев. Хижину Брока ты найдешь легко. Когда перейдешь реку, ищи место, где в нее впадет ручеек. Он родится только для тебя и приведет тебя к дяде Броку. Ты все поняла, Софи?
Софи кивнула, в ней росла готовность. Остался всего один день. Завтра она соберет часть вещей и побежит ночью в лес. Будет искать реку. Найдет Брока, а потом встретится с родителями.
Раздался выстрел. Софи отшатнулась. Что-то горячее обожгло ее правую щеку. Бутон острой боли раскрылся огромным цветком. Черный волк одним прыжком загородил ее от охотника, а вторым добрался до стрелка. Софи ничего не увидела. Волк растворился в темноте, оставив за собой пустоту, черноту и мгновения абсолютной тишины.
Жгучая боль расползлась по правой половине ее лица. Она была настолько острой, что Софи с трудом держала себя в руках, чтобы не заскулить. Вдалеке раздались крики охотников, нарушив тишину, и вырвали Софи из оцепенения. Она побежала прочь, шатаясь от боли. Ноги запутывались, а ухабистая дорога вела ее то вправо, то влево, провоцируя потерять равновесие. Щека горела, а тело бросало в холод. Софи не помнила, как она добралась до дома. Дорога казалась бесконечной, то тут, то там мерещились охотники, но на деле оказывались высохшими стеблями какого-то сорняка или ветками низкорослого дерева. Темноту за ее спиной пронзали вспышки, после которых раздавались выстрелы, отдававшиеся эхом. Совсем без сил, не раздеваясь, Софи упала на кровать. Она спала плохо, боль то и дело вырывала ее из кошмаров, в полубреду она стонала, подушка мокла, и приходилось постоянно ее переворачивать.
