– Проклятье! – крикнула Софи.
Она судорожно думала, что делать. Единственное, что пришло в голову, спасаться через сосновые ветки, сложенные в крышу. Софи принялась разбирать ее. Иголки впивались ей в пальцы, но от холода они совсем онемели, и она не чувствовала боли. Ветви путались в волосах, царапали лицо. Сквозь щели до нее пытались дотронуться сотни маленьких рук. Они вырастали то здесь, то там, но не останавливали Софи, а напротив, заставляли ее работать усерднее. Она услышала стоны: влага добралась до ног Уилла и впивалась ему в ступни. Софи вытащила очередную ветку и, на ее счастье, обрушила весь настил. Он придавал их с Уиллом, но зато заставил молодого охотника прийти в себя. Уилл набрался сил и отбросил ветви. Они с Софи, подталкивая друг друга, выскочили наружу. То, что они увидели, заставило их отпрянуть на несколько шагов назад. Вокруг, куда ни глянь, на них смотрели прозрачные глаза влаги и тянулись тысячи рук.
– Софи, – испугано произнес Уилл, – Софи… я такого не видел никогда. Нам не спастись.
– Но попробовать ведь мы должны! – выпалила Софи.
Смахнув окровавленными ладонями с лица прядь волос, она побежала прочь от тысяч зрачков, следящих за ними. Уилл ринулся следом, но остолбенел, глядя на прозрачную стену: она возвышалась до самых крон и словно подпитывалась каплями дождя. Стена разрасталась с каждой секундой, готовая в любой момент накрыть их как одеялом. Софи испуганно огляделась. Она тяжело дышала, к рукам и ногам вернулись ощущения, а с ними и острая боль. Хотелось заплакать или закричать, но вместо этого какой-то импульс подтолкнул Софи бежать прямо в многоглазую стену. В тот момент она не думала о том, что глупые решения существуют. Словно откуда-то раздался выстрел, который эхом разлетелся по лесу, – это Уилл палил во влагу. Софи видела, как руки пробивают его насквозь: влага облепила его, просачиваясь в душу. Софи помедлила, она уже думала вернуться, но Уилл, уже свернувшись калачиком, принимал в себя столько грусти, сколько не мог выдержать ни один человек. Когда она об этом подумала, свет перед глазами потускнел, наполнился синими оттенками. Софи почувствовала, как что-то втекает в нее, почувствовала, как холодеют руки и ноги, как становится тяжело дышать, как не хватает вдоха, как запах перегнивающих листьев селится где-то внутри. Софи чувствовала, как осень заполняет ее легкие, как в мыслях начинают лить дожди. Она лежала на земле и дрожала от холода. От изображений в голове, которые принес холодный ветер, кружилась голова. Она злилась абсолютно на всех и в абсолютной степени жалела себя. Она думала о том, как Уилл мог догнать ее так быстро. Если только он знал, куда выходит тоннель и знал, что Софи сбежит той ночью. Слепая ярость сменилась глубокой грустью. Софи лежала на спине и видела черные кроны деревьев и клочки серого неба, но уже не чувствовала ни холода, ни сырости: она сама становилась холодом и сыростью. Ей казалось, что ее тело погружается в глубокую яму, и чем дальше она погружалась, тем меньше становилось круглое окошко, через которое можно было созерцать мир. Когда оно практически исчезло, Софи поняла, что выбраться из этой ямы невозможно.
В абсолютной темноте шумел дождь. Вокруг шлепали тысячи ног по лужам, окружая Софи. Время от времени подавала голос маленькая девочка. Она что-то спрашивала или смеялась, остальные просто ходили мимо. Софи заробела, обхватив колени руками, чтобы не прикоснуться случайно ни к кому, не обнаружить себя. Она не понимала, где оказалась. Если умерла и это место – вместилище для мертвых, то дела плохи: вечный дождь, темнота и люди, которых не видишь. Болото из печали. Единственное, что спасало ее – это появляющийся во мраке огонек. Он на мгновение мерещился впереди, а потом исчезал. Софи не была вполне уверена, что это не игра воображения, но, несмотря на это, аккуратно, под аккомпанемент дождя и хлюпающей обуви, начала долгий путь к нему. Огонек возникал в одном и том же месте, словно впереди находилась какая-то расщелина, вход в пещеру. Каждый раз, когда темнота забирала этот крошечный источник света, Софи покорно останавливалась, дрожа от страха, а вокруг все так же блуждали люди, а к тонкому голосу маленькой девочки примешивался более взрослый голос, принадлежавший женщине. В следующий раз, когда огонь загорелся вновь, Софи услышала знакомый, но забытый давно тембр.
– Софи! – прорывался он к ней. – Иди на свет, Софи.
И Софи продолжала идти.
