Софи кивнула и зажмурилась от острой боли. Только теперь она поняла, что кровь струится из ее плеча. Рваная рана виднелась под испорченным свитером и распускалась алым цветком между шеей и ключицей. Голос бабушки Ванархи в голове заверил, что ничего страшного не случится, нужно приложить снег. Так Софи и сделала. Белая кашица сразу же покраснела, но боль слегка утихла, пуская остальные чувства к Софи, и она прислушалась. Издали приближался шум. Он смешивался в клубы шорохов, хруста, топота. Софи испуганно посмотрела на бабушку Ванархи, которая оставалась по-прежнему в обличье волка. Та продолжала смотреть на картины, пуская из пасти облака горячего пара. Софи услышала дыхание тысячи существ и инстинктивно прижалась к стволу дерева. Кто это? Чего еще могла она ожидать, попав домой? Чего угодно. Она не испытывала радости – только нечто каменное опустилось на краешки ее души, заставляя дергаться и плясать сердце. Стадо оленей? – подумала Софи, а спустя мгновение на опушку вырвалась река огромных черных волков, которая разделялась в три потока, огибая стволы сосен. Каждый из зверей по размерам напоминал лошадь, прикинула Софи, и догадалась, что направлялись они непременно к трем картинам. Тем временем изображения на них медленно менялись. Левая теперь показывала лысые кроны деревьев в лесу и кусочки дождливого неба. Софи опознала опушку, где стоял дом дяди Брока. На картине посередине пылал огонь в догорающей комнате. А третья – показывала запустение в некогда сгоревшем доме бабушки Ванархи. Волки стремительными прыжками врывались в картины, растворяясь в них. Когда последние остатки черной реки проникли в мир, где Софи родилась, изображения вновь поменялись, словно кто-то сверху наблюдал за тем, что происходит в деревне, в лесу. Софи видела, как волки мчатся по лесу, двигаясь в сторону деревни, как они разрывают на части первых встретившихся им на пути охотников. Деревня становилась черной от лохматых спин.
– Пойдем, дорогая, нас ждут, – раздался неожиданно голос бабушки Ванархи, отрывая Софи от созерцания настоящего ужаса.
Они шли бок о бок, скрываясь за стволами деревьев. Софи чувствовала себя крошечной рядом с огромным черным волком. Она ступала по снегу, который покрывал землю обледенелой коркой. Обожженные ноги, лицо, рука больше не слушались ее, они болели, звенели, словно просили остановиться, присесть, отдохнуть. Софи упорно шла вперед, она чувствовала облегчение – раз попала домой, то выполнила свою часть правильно.
– У тебя, наверное, много вопросов, Софи? – раздался у нее в голове голос бабушки Ванархи.
– Их стало на порядок меньше, – изобразила на лице легкую улыбку Софи.
– Мы идем в сторону дома, – пояснила волчица, – у нас есть немного времени и я могу теперь ответить на все вопросы, которые у тебя есть, но, если ты хочешь, мы можем пойти молча.
– Там впереди, – начала Софи, – туда, куда мы идем, там ждут меня родители?
– Да, – раздалось в ее голове, – и не только родители, Софи.
Софи вздохнула с облегчением и посмотрела вперед: она уже видела, как там впереди расступаются сосны. Скоро лес сменится полями, а там наверняка стоит милая деревня, в которой все будут жить счастливо. Боль не давала мыслям превращаться в слова, но все-таки Софи удалось по крупицам собрать интересующие ее вопросы.
– Почему сейчас? Почему волки не могли раньше прийти и растерзать людей?
– Это часть уговора с зимой, – ответила бабушка Ванрахи. – Гай нарисовал три картины и одну оставил пустой – порталы работали по правилам. Если картина сгорала и рядом находился Срэд, то портал позволял спастись, вернуться домой. Так спаслась я, так спаслись твои родители в сгоревшем доме, в котором висела картина с пустым холстом, так же спасся дядя Брок. И точно так же мне удалось вытащить тебя из огня. Картина, через которую я тебя вытащила, была последняя. Сначала в огне оказалась картина твоих родителей, потом моя, потом дяди, потом…
– Получается волки могут попасть в тот мир, когда подожгли все четыре картины.
– Да. Только так.
Софи немного подумала, глядя себе под ноги.
– А черные волки, которые нападали на деревню? Тогда ведь сгорел только один дом и одна картина.
– Через нее могли попадать в другой мир только Срэды и только в обличии животных, – ответила бабушка Ванархи и добавила горько, – правда иногда это заканчивается не так, как хотелось бы. У человека не хватает сил вернуться в свой истинный облик.
Софи встретилась с волчьим взглядом и поняла, что та говорила про себя.
– Почему никто не говорил мне правду?
– Правда меняет дороги и взгляды, – задумчиво произнесла бабушка. – На кону были слишком большие жертвы, но ты справилась Софи. Ты добралась до дома.
Софи заметила нотки грусти в голосе, который звучал у нее в голове, но не придала значения. Может быть, осень еще не отпускала ее и меняла смыслы и чувства.
– Уилл? – спросила она. – Он сказал, что выполнял ваши поручения.
– Да, – протянул голос бабушки в голове. – Уилл – храбрый парень.
