– Вот, – Санька, смущённый ситуацией, показал кипу старых фотографий, на которых угадывались псы разных пород. – Нашёл. Это очень дорогие открытки и фотографии. Я теперь антиквар, – Саня закусил губу от волнения и радости.
– Обалдеть, – восхитился Митька и придвинулся ближе. Есть повод пообщаться.
Спустившись с чердака, Губач направилась прямиком к кабинету химии. Дверь в кабинет была заперта. Казалось, что она удерживает какую-то тайну. Антонина Игоревна выудила из кармана те самые ключи без ржавчины и подала Илье.
Замок даже не скрипнул, явно был смазан. Дверь легко открылась. Похоже, здесь водяной не появлялся: запаха сырости не ощущалось. Зато спиртовые пары витали в достатке. На полу валялось несколько разбитых колбочек, видимо, из них спирт и вытек. И вытек совсем недавно…
– Это странно, – пробубнил Миша. – Тут что, кто-то был?
И следом все ребята загалдели:
– Точно кто-то был, причём сегодня.
– А это уже не смешно.
– Нашли чего пугаться. Кто-то из местных облюбовал кабинет, ходят потусить. Здесь не сыро, вот и всё.
– Логично, – пробормотал Мишка. – Только почему ключи лежали в учительской? Правильнее было бы их забрать себе.
Ребята съёжились. И то верно. Эмиля, озираясь, подошла к шкафу с пробирками, их ещё оставалось достаточно. Ничего страшного она не увидела, но заинтересовалась заспиртованным паучком, протянула руку…
– Стой! – заверещала Соня.
Ребята с перепугу шарахнулись к двери и чуть не посшибали друг друга.
– Ты чего орёшь?
– А вдруг он ядовитый?!
– Дурная! С ума чуть не свела! – Эмиля так зыркнула на неё, что холодок по спине пошёл. – Сейчас возьму и заберу домой этого тарантула!
Знобина схватила пробирку и сунула в карман. Скорчив мину и высунув язык, она хотела выскочить из кабинета, но вдруг как завопит:
– А-а-а! Паук! Он ожил! Снимите с меня это пальто.
Она принялась лихорадочно стягивать тренч, топая и вереща. Соня попыталась помочь, но только получила оплеуху.
Ребята в оцепенении стояли рядом, не в силах двинуться с места. Лишь Татьяна Илларионовна вздохнула и встряхнула её за плечи:
– Успокойся! Дай пальто.
Она аккуратно расстелила его на парте, выдернула стебель засохшего фикуса и пошарила им в кармане – никто не выполз. Пошарила тщательнее. Заспиртованный паук выкатился на подол.
– Живой? – пробормотал Миша.
– Нет, конечно. Просто пробирка лопнула, смотрите, карман сырой.
– Сжимать не надо было! – вякнул было Эдик, но тут раздались хлопки. Ещё несколько пробирок лопнуло, спирт заструился на пол, а лягушки и жуки остались на стекле.
– И что это было? – Артём нервно сглотнул. – Что с чем в резонанс вошло? Знобина с пробирками? Да ты опасный человек, Эмка.
– Печеньки есть у кого-нибудь? И молоко, – оскалился Эдик.
Тая шикнула:
– Проголодался?
– А это не мне, я не люблю молоко. Домовой любит.
– Не смешно.
Компания затихла. Что-то в этой школе явно происходило. И это что-то совершенно не укладывалось в привычное представление об окружающем. Если бы сейчас принесли уловитель мысли, то все услышали бы роившиеся в головах фразы:
– Это наказание. За что? Мы же ничего не делали…
– Нас заманили в ловушку…
– Вечно эти взрослые пытаются что-то придумать, чтобы нас воспитать…
– Проклятое место, мы отсюда не выберемся…
– Это знак! Вселенная на что-то намекает!..
Облака мыслей путались, пересекались, пытались слиться воедино и дать ответ. Но ответа не было.
Снова хлопок, потом грохот и скрип двери. Компания шарахнулась к окну, никто не издал ни единого звука. В проёме появился Илья Андреевич.
– Что-то случилось?
Вздох облегчения обрушился на кабинет с таким стоном, что ребята сжались.
– Вы случились, – зло буркнул Митька. – У нас тут мистика. Вы где были-то?
– В коридоре, – пожал тот плечами. – А что за грохот?
Ребята завертели головами. Хлопки уже не пугали, но что упало?
– Это горшок с землёй, – Татьяна Илларионовна устало опустилась на стул. – Что за денёк?
– А почему он упал?
– Вас попугать.
Холодок побежал по кабинету, задевая каждого. Горшок с засохшим фикусом раскололся надвое, вывалив содержимое на пол. Земля впитывала спирт.
– Он никогда не стоял на подоконнике, – заметила Губач, – слишком большой. Всегда на полу в углу. Зачем подняли? Видимо, сухостой сыграл роль паруса, вот и грохнулся.
– Паруса? – не поняли ребята.
– Из окна дует, вон какая дыра в стекле.
В стекло явно кто-то кинул камень. И как умудрились добросить, высоко же.
– Смотрите, что-то блестит, – Сенин склонился над горшком.
Из земли выглядывала золотая серёжка с крупным синтетическим корундом. Камень сверкал на солнце.
– Ой, Матюш, отдай мне, – захлопала в ладоши Знобина. – Хочу такие!
– Эмиль, серьга одна. Ты не видишь? – отрезал Сенин и освободил украшение от корней фикуса. – Давно лежит. Кто её сюда пихнул?
– А я догадываюсь, – вмешалась классная. – Помню, как Чайка на физкультуре обронила серёжку. Всё обыскали – нет. И была соперница…
– Татьяна Илларионовна, хватит говорить загадками, – обозлилась Крашенина. – Кто такая Чайка?
– А никто так и не вспомнил, какое имя переводится как «чайка»?
Дети стушевались и смущённо развели руками.
